adminius

Денискины проказы

— Денискаа…
Привычной окрик раздавался со двора, там где был расположен бассейн.
Тяжелые мысли о том, что сейчас попросят подмести двор или сходить к соседке за каким-нибудь мешком с удобрениями, или еще что-нибудь в этом духе камнем упали на Дениса заставив его принять подавленную форму измученного военнопленного.
— Иду мам.
Выйдя на улицу и обогнув угол дома, мальчик встал как вкопанный. В бассейне находились его мама с папой. Но находились не совсем правильное слово, они в нем тонули. Брызги воды, поднимаемые судорожными взмахами рук людей пытающихся всеми силами остаться на поверхности, никак не вязались с их улыбающимися лицами.
Из ступора Дениса вывел неестественно обыкновенный мамин голос:
— Денис — озорно улыбаясь сказала она, после чего ее голова на какое-то мгновение погрузилась под воду и тут же снова показалась на поверхности. Кашляя и выплевывая попавшую в рот воду она попыталась продолжить, но кроме еще более ожесточенных приступов кашля ей ничего не удалось изречь. На помощь пришел папа. Он несколько уверенней держался на плову, однако было заметно, что и его силы на исходе.
Плавными, но сильными движениями рук отец до груди приподнял свое тело над водой и не переставая отечески улыбаться сказал:
— Сын, мы просто хотели спросить тебя кого ты больше любишь, маму или папу?

Киселев —> Дудь —> Шарий

Когда-то давно, мне попалась история про двух китайских мастеров кунг-фу, считавшихся лучшими представителями этого боевого искусства. Чтобы, наконец, выяснить кто из них №1, они договорились о поединке. Встретившись, встали друг напротив друга и несколько минут напряженно всматривались в глаза сопернику. После чего поклонились и разошлись. Объяснение такого поведения заключалось в том, что они, якобы, выяснили полное равенство своих умений и навыков.
История конечно красивая, но совершенно непонятная и будучи эстетически удовлетворенным я остался аналитически сконфуженным.
Только спустя время, после длительных упражнений в заплевывании нижней части ограждающей конструкции, ограничивающей помещение сверху, я нашел какое-никакое рациональное пояснение.
Возможно, рассуждал я, что принятие решения, которое уже совершилось в нашем бессознательном, о том или ином физическом действии, обязательно отражается у нас на лице в виде мимических микродвижений. Если уметь считывать эти маркеры, то можно узнавать о готовящемся действии, еще до того как оно стало происходить. Видимо и эти два мастера просто считывали невербалику друг друга. Только один задумал сделать удар, другой уже подготовил блок и отразил это на своем лице, давая понять оппоненту, что таким образом бить бессмысленно. Попробовав произвести все свои хитрые выпады и убедившись, что все они будут отражены, ребятам ничего не оставалось как признать боевую ничью.
Но, если это так, то результаты этого поединка, как впрочем и он сам, как сейчас говорят: абсолютно не ориентированы на потребителя.
Со стороны зрителей все выглядит даже хуже, чем в известном анекдоте про мужика, который долго ждал трансляцию боксерского матча. Загодя подготовившись, отменив другие дела и закупившись малосольной семгой и пивом, он наконец уселся перед телевизором. И только он расположился для приятного просмотра, как на первых секундах боя происходит нокаут. Звучит гонг и матч заканчивается.
Возможно и в интервью, которое упоминается в ролике ниже, так и осталось бы неясным чье кунг-фу сильнее, если бы не появился «таинственный певец, на берег выброшен грозою» Шарий, с убедительными пояснениями.
Здесь, в чреду этого хайпа, просится конспирологический ролик, рушащий декоративные перегородки и наглядно демонстрирующий, что все трое находятся в одном и том же Шапито. Но откуда ему появится, как не оттуда же?
В общем, как говорится: реальность маркетологами полнится. Что вы хотели?

Китайские палочки

Китай, страна со своей многовековой историей и уникальной самобытностью, что в равной степени притягивает к себе скучающие умы европейцев. Устав от многовековой истории и уникальной самобытности родины, возникает желание приобщиться к новому, неизведанному, но по слухам удивительному и увлекательному чужеземью. Иногда, этот интерес бывает выражен и практическими соображениями.
В моем желании овладеть китайскими палочками сплелось сразу несколько форм этого интереса.
Мне нравится Китай с его традиционными домиками с рядами причудливо изогнутых крыш, бамбуковыми перегородками, циновками, философией дзэн и боевыми искусствами. Мне нравятся китайские пейзажи, где на зеленом от травы склоне горы как-будто специально разбросано несколько камней, а рядом течет ручей и стоит одинокое, с извивающимся, как шея у цапли, стволом дерево.
Я прекрасно понимаю, что такой образ Китая сложился благодаря фильмам с Джеки Чаном, открыточным фотографиям из интернета и увлечением буддизмом, но меня это вполне устраивает. В конце концов, какое описание не возьми, все одно это будет репрезентация чьего-то образа и нет одного единственно верного Китая с которым можно было бы сравнивать свои впечатления.
Конечно же китайские палочки это один из ярких атрибутов составляющих общую картину об этой стране. И тот факт, что это изделие, в отличии от многих других, вполне доступно каждому, за ним нет надобности куда-то ехать или покупать по баснословной цене, придает ему дополнительное очарование, хотя обычно такое свойство вещей как общедоступность понижает их значимость.
Выйдя из дома я сразу же почувствовал холод затянувшейся осени, пробирающий казалось не только под одежду, но и под кожу. Успокаивало, что ехать надо было недолго.
Через дорогу виднелась автобусная остановка на несколько секунд скрывшаяся желтым корпусом отъезжающего «79-го». Наверное, в этот момент у меня в голове должно было пронестись что-нибудь знаменующее мое разочарование, в виде емкого ругательства, ведь автобус был нужным, и пронеслось, но разочарования не было и слово, будучи ни чем не подкрепленным вылетело словно воробей – шустро и безо всякого сожаления. А через секунду и вовсе забылось.
Ждать следующего пришлось недолго и несколькими минутами спустя я уже протягивал мелочь кондуктору.
Помимо художественно-эстетической составляющий я оценил рациональность и простоту этого устройства. Палочками, вопреки ожиданиям, было удобно есть. Там где вилка проскальзывала, а ложка набирала лишнее, палочки были особенно уместны. К тому же их не нужно было мыть, достаточно протереть салфеткой. Куски, которые можно было ими захватить были как раз такого размера, который мог бы поместиться в рот не раздувая при этом щеки, делая едока похожим на изголодавшегося хомяка только дорвавшегося до кормушки. Да и сам факт наклеивания на них ярлыка «личные» отличал их от бездушной серийности европейских столовых приборов.
Мы уже подъезжали, как попали в пробку. Автобус встал напротив дома в котором было видно окно и часть стены.
Прямо под окном, на стене красной краской было написано: «дура» и была пририсована стрелка указывающая на окно, видимо чтобы отмести всякие сомнения по поводу адресата этого послания. В окне же, виднелась часть занавески, небольшой школьный глобус, стоящий на подоконнике и рядом с ним несколько книг. Похоже было, что жертва оскорбления как содержанием предметов на подоконнике, так и самой формой подачи своего протеста опровергает это частное мнение, выставляя автора надписи завистливым и недалеким человеком.
Но ни внешнее соответствие внутреннему образу, ни даже практичность привлекали меня в китайских палочках больше всего. Было нечто еще, наполовину осознанное, но не ставшее от этого менее весомым. Так, символ всплывающий в сновидении отражает наши потаенные желания и вытесненные эмоции, проявляясь в виде совершенно обыденных вещей.
Палочки, для меня, олицетворяют партнерство, единство противоположностей. Смотрите сами, две палочки несмотря на внешнее сходство совершенно различны хотя бы тем фактом, что они никак между собой не скреплены. Они как бы сами по себе, но вместе с тем их объединяет незримая идея. Пусть она и проявляется при таком совершенно обыденном деле как поглощение пищи, но ведь для того они и созданы.
Они работают сообща, одна помогает другой при этом не пытаясь тщетно слиться в некий единый механизм утратив индивидуальность. Это единение на основе общей цели.
И их невозможно разлучить по той простой причине, что по отдельности они не имеют никакого смысла. Эти палочки не просто рядом, они вместе.
Рядом со мной, в автобусе сидели двое молодых людей. Парень и девушка.
– Ну как там Пашка то кстати, — спросила она своего соседа – общается с той девушкой?
— Да нее – протянул парень – он говорит, что там вообще…
Несмотря на инстинктивно обострившееся внимание я попытался не вслушиваться в продолжение их беседы.
Палочки в магазине были, но без футляра и не очень-то симпатичные. Поэтому мы с ней пошли рядом по направлению к дому.

Мисс зомби, япония 2013

Два дня пытался скачать фильм для обзора, но из двух возможных торрентов на одном нет людей, а другой отказывается открываться в видеоредакторе (матроска). Скаченный с онлайн кинотеатра тоже не полюбил corel videostudio.
Ну и нахер. Все равно кино было артхаусное.
Шотам вкратце?
Отгремел зомби-апокалипсис, который люди отбили. Некоторых зомби, судя по всему, (вынимая трубку изо рта и не шевеля усами) растрэляли, а тех, что получили несильную дозу вируса, вследствие чего были не агрессивны и больше похожи на мучающихся предпоследней стадией депрессии школьниц, приспособили в хозяйстве.
Одна из таких домработниц попала к зажиточной японской семье. И дальше все развивалось как если бы перед нами был римейк известной сказки: «зомбушка».
Злой мачех отдавал зомбушке только гнилые овощи и заставлял ее делать бессмысленную работу. Двое рабочих, также трудящихся в поместье, быстро смекнув, что зомбушка, несмотря на несколько рваных ран и шрамов, все еще хороша собой, перманентно ее насиловали в сарае. Заметив сие действо и тоже воспылав, их место вскоре занял злой мачех.
Зомбушка же стойко сносила все тяготы и в соответствии с классиком:
Веленью божию была послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемлила равнодушно,
( зачеркнуто: и не чуралась ничьего конца ) И не оспаривала глупца
Монотонно шаркая непослушными ногами она, в конце рабочей смены, ковыляла к себе домой. По дороге ее каждый день закидывали камнями злые дети, и втыкали ножи не менее злые подростки.
Только жена злого мачеха была добра к ней и каждый день вместе с едой клала ей в сумку цветок.
Все эти дары: и ножи и цветы, зомбушка складывала у себя дома.
Далее следует перелом.
Барчонок, все это время бегающий то тут то там, добегался и утонул в пруду.
Мать, не помня себя от горя, заставляет зомбушку укусить еще не остывший труп, дабы он ожил. Все получается, но барчонок тоже становится апатичным и депрессивным. Ну и тяготеет больше к зомбушке, чем к матери. До кучи, мать застукивает злого мачеха, за процессом насилования девушки-зомби.
В общем начинается драма.
Обманутая женщина хватается за пистолет и убивает мужа, потом рабочих и гонится за зомбушкой с сыном. В середине погони понимает, что ( зачеркнуто: не догонит) сын больше ее не лю и стреляется сама. Зомбушка видя, что сын переживает смерть матери, кусает ее и стреляется сама. Хочется произнести что-то вроде: ПАБАААММММ… Удивительно, но режиссер именно так и делает. Фильм кончается.
И такая херотень целый день, целый день…
Теперь о возможных плюсах.
Монотонное шарканье ног зомби и такое же монотонное трение губки о кафель в ее руках, на удивление, не создают унылую атмосферу. Точно в таком же ритме жена злого мачеха метет двор, а рабочие насилуют зомби. Черно-белое изображение окончательно размывает между ними границы и повествование становится похожим на «весна, лето, осень, зима и снова весна» — естественный ход вещей под который человеку невыносимо сложно подстроиться и он реагирует на него различными девиациями.
Рабочие и злой мачех убегают в гонку за удовольствиями. Жена злого мачеха пытается быть доброй, но эта доброта наигранная. Невооруженным глазом за ней видна сильная привязанность к мужу и сыну. Вроде бы зомбушка демонстрирует естественность и спонтанность, но это тоже заблуждение, поскольку она на самом деле не нейтральна, а испытывает апатию. Она убежала в тупость.
Тупость, жажда и привязанность — омрачения ума, которые, с точки зрения буддизма (напоминаю фильм японский и артхаусный), отравляют существование человека и не дают ему принять все как есть.
Можно подумать, что барчонок выпадает из этого списка. Он жизнерадостен, весел, увлечен происходящим — бегает везде с фотоаппаратом, казалось бы что может быть естественней? Однако, фотоаппарат здесь хорошо иллюстрирует тот способ человеческого восприятия, который и лежит в основе вышеперечисленных омрачений. Мы живем в изменяющимся, непостоянном мире. Но, все равно продолжаем искать в нем что-то постоянное, на что бы могли опереться и чего держаться. Не находя искомого мы вычленяем из своего видения совершенно условные и якобы изолированные объекты и далее рефлексируем по их поводу. От примелькавшихся хотим избавиться быстрее, чем они исчезнут сами, а редкие стремимся заблокировать и не допустить их изменений. Остановить, «фотографируя», прекрасные моменты.
Справедливости ради, замечу, что не увидел в данной интерпретации какого-либо сносного выхода, как в том же «весна, лето…», поэтому, скорее всего фильм не о том. Мне просто шарканьем навеяло.
Можно еще, как это делают отдельные психологи, порассуждать на тему виктимности и пересмотреть всю историю как хитрый план девушки зомби по разрушению отдельно взятой семьи, но мне лень. В общем из фильма есть чего повытаскивать, если понравится атмосфера.

Пример работы копирайтера, или все, что вы хотели знать о колобках, но боялись спросить.

Пример работы копирайтера
Говорят, Шаляпин мог голосом разбить стакан. Такой широкий у него был диапазон.
Я петь не умею, могу только написать. Стаканы бить не обещаю, но диапазон у меня тоже, какой-никакой, есть. Его и продемонстрирую в этой статье, на примере отрывка из русской народной сказки «колобок». С небольшими поясняющими комментариями.
Чтобы легче было ориентироваться по примерам:
Рерайт синонимы
Рерайт изложение
Обзор
Рерайт изложение с актуальными трендами
SEO рерайт изложение
Storytelling
Пресс-релиз
Интервью
Лонгрид
Описание
Продающий текст
В примерах нет копирайта, по той простой причине, что это во многом субъективное понятие. Множество копий сломано на специализированных форумах при обсуждении отличий копирайта и рерайта. У каждой из сторон есть свои доводы. Я же придерживаюсь того мнения, что копирайт отсутствует в принципе как класс. В самом деле, даже если вы придумали что-то с «чистого листа», то вы все равно сделали это основываясь на чем-то, а не из пустого места это все взяли. Можно сказать, что копирайт — это рерайт вашего прошлого опыта.
И его можно выделять лишь условно. А коли так, то правильно делегировать полномочия решать, что называть этим словом заказчику. Главное — вовремя это обстоятельство оговорить сторонами.
Итак, вот базовый отрывок:

Жил-был старик со старухою. Просит старик: «Испеки, старуха, колобок». — «Из чего печь-то? Муки нету». — «Э-эх, старуха! По коробу поскреби, по сусекам помети; авось муки и наберется».
Взяла старуха крылышко, по коробу поскребла, по сусеку помела, и набралось муки пригоршни с две. Замесила на сметане, изжарила в масле и положила на окошечко постудить.
Колобок полежал-полежал, да вдруг и покатился — с окна на лавку, с лавки на пол, по полу да к дверям, перепрыгнул через порог в сени, из сеней на крыльцо, с крыльца на двор, со двора за ворота, дальше и дальше.

Рерайт синонимы


Здесь от копирайтера требуется просто уникализировать текст с помощью замены некоторых слов их синонимами, сохранив при этом структуру повествования не добавляя от себя ничего лишнего и по возможности выдержать стиль.

Жили как-то дедушка с бабушкой. Уговаривает дедушка: «выпеки, бабушка, мне колобка» — «как же я тебе выпеку? Без муки-то». «О-ох, бабуля! В сундуке поскобли, по углам смахни; небось и соберется»
Схватила бабка перышко, в сундуке поскоблила, по углам смахнула и собралось муки пару горстей». Вымесила на сметанке, зажарила в маслице и оставила на оконце остужаться.
Колобок стоял-стоял, да неожиданно покатился — с оконца на скамейку, со скамейки вниз и дальше, к выходу. Перескочил через порожек в прихожую, из прихожей на крылечко, с крылечка на улочку, с улочки за калитку и все далее и далее.

Рерайт изложение


Пересказ текста своими словами. Он может быть нейтральным или тематическим. Сделаем нейтральный:

Жили не тужили старик со своею старухою. Но напала на старика блажь — захотелось ему колобка пшеничного, прям сил нет. Испеки! — просит он жену. Та поначалу отнекивалась, ссылаясь на недостаток продуктов, но по его настоянию наскребла последние остатки да зажарила ему снеди искомой. А пожарив, остывать на окно положила. А колобок возьми да покатись. С окна вниз на лавку, с неё на пол а потом и вовсе из дома прочь. Так и укатился.

Обзор


Обычно обзором называется пересказ основных качеств товара или услуги с акцентированием на том, что осталось скрыто от поверхностного взгляда. Здесь, в качестве товара выступает художественное произведение и мы, также, вкратце перескажем его сюжет и попытаемся высветить то, что осталось за кадром. Не придумывая, разумеется, а творчески развивая уже имеющиеся предпосылки. Удивительно, но такой обзор тоже может быть тематическим. В данном случае мы выберем тему межличностных отношений и попытаемся понять какие отношения были между дедом и бабкой.

Немолодая уже пара с достатком ниже среднего уровня, жила себе в деревне, в стесненных обстоятельствами условиях и грустила. Тут, глава семьи обратился к хранительнице очага с предложением этот самый очаг разжечь, но не в переносном смысле, а самом что ни на есть прямом. И испечь ему колобка. «Ну хорошо хоть не выпить попросил» — подумала супруга и не стала его корить. Лишь только обмолвилась об их бедственном материальном положении язвительно намекнув на его в этом непосредственную вину, как добытчика, стало быть. Но мужик сделал вид, что не заметил и отплатил ей той же монетой назвав ее дурой. Но не напрямую конечно, а так, обиняками… выразив сомнения в ее компетентности относительно их общих продовольственных запасов и предложив поискать получше.
Делать нечего, жена уже давно взяла на себя эту тяжелую долю и теперича расплачивалась.
Вскоре зашкворчала уже сковородка, полилась сметанка да маслице.
С пылу, с жару есть — дело, известно, не барское. Да и жена обожглась уже раз, теперь на воду дует. Поэтому решено было оставить продукт остывать.
И тут, понимаете какая штука, колобок этот того… покатился. Да не так как бывает, когда по нему ударил кто и он сдвинулся в полном согласии с уравнениями динамики поступательного и вращательного движений, а сам, будто волей своей обладал. Так и ушел из дому.
Видать не задерживаются в этой семье никакие ценные вещи. А почему так, никто не знает.

Рерайт изложение с актуальными трендами


Необходимо вплести в ткань повествования актуальную на момент написания текста проблематику. Тематика зависит от конкретного запроса. Здесь мы будем использовать политику.

После последней реформы правительства, семьям в России живется не сладко. Особенно тем, в которых оба супруга — пенсионеры. Об одной из таких и пойдет речь в нашей истории. Не то чтобы у них совсем ничего не было, но то что было приходилось собирать, буквально по кусочкам. Вот и сейчас — задумав выпечь простого черного хлеба им пришлось разве что к соседям не идти, за обычными, казалось бы, ингредиентами.
И это только присказка… Далее, на их испеченный своими силами каравай стали разевать рот различные государственные инстанции и колобок покатился через налоги и сборы. Сначала потребовали налог на самозанятых, затем приравняли домашнюю хлебопечь к промышленному оборудованию, повысили НДС и чуть было не обнаружили незаконное предпринимательство.
Ну хорошо хоть крыльцо никто не аннексировал.

SEO рерайт изложение


Для сео рерайта нам, прежде всего, необходимо собрать ключевые запросы и составить из них семантическое ядро.
Это можно сделать как вручную, так и с помощью различных программ, навроде Key Collector. Я буду использовать бесплатный аналог SlovoEB (это действительное название программы, а не мое эмоциональное заключение по итогам работы с ней).
Выбираем базовый ключевой запрос, например: «как испечь колобок» и запускаем парсер программы.
Здесь мой SlovoEB надолго задумался и я вместе с ним. Так ли он необходим для такого небольшого отрывка текста и примера работы копирайтера? Не так — ответил я и решил собрать ключевики вручную, прямиком из wordstat. Да, там нет возможности отделить точные запросы от базовой частотности, но нам это, в данном случае, некритично. Не хочу же я, чтобы ко мне на страницу и вправду приходили люди желающие испечь колобка.
Из найденных в wordstat запросов я выбрал четыре:

  • как испечь колобок в домашних условиях
  • как испечь домашние колобки
  • колобок испечь рецепт
  • испечь колобок рецепт с фото

По результатам «гугления» выяснилось, что ни один из этих запросов не отражен в виде точного вхождения в поисковой выдаче. А значит конкуренция в данной нише так себе. Берем.
Данные запросы я разобью на две группы и напишу по ним две перелинкованные между собой статьи.
Задача копирайтера здесь заключается в том, чтобы расположить ключевики и их формообразования таким образом, дабы не пугать как живых людей, так и поисковых роботов непривычными конструкциями и переспамом.
как испечь колобок в домашних условиях
колобок испечь рецепт

Storytelling


В переводе на русский — рассказывание различных историй.
Байки, анекдоты, притчи — чтобы все это можно было назвать сторителлингом, необходимо их подчинить определенной цели. Если мы используем это для повышения продаж, то такой целью будет скрытая реклама.

В бытность мою строителем, жил я как-то в Крыму. Эх, хорошее было время. Солнце, воздух, море — мечта поэта. Был у меня и виноградник свой небольшой, из плодов которого я делал превосходное вино — не чета заводским. И тут, как-то, приехал ко мне погостить армейский дружок — Лешка Новоселов. Сколько мы с ним вместе передряг прошли — за один день не рассказать. Ну посидели мы, повспоминали молодость. И повел я его в свой погреб, вином угостить. А пока он дегустирует, я ему значит нахваливаю, ну чтобы, понятное дело, пилось вкуснее. Дохожу до своего любимого пункта про живые дрожжи. Рассказываю ему, что мол в магазине я их не покупаю, а использую только те, что на ягодках живут. То есть природные.
Тут Лешка чуть стакан не выронил. Посмотрел на меня сердито и отставив вино говорит:
— А ты хоть знаешь почему эти дрожжи живыми называют?
— Ну-ка расскажи, — полушутливо спрашиваю.
Был у нас тут случай. Бабка одна на таких дрожжах деду пирогов напекла.
— Ну?
— Гну! Убежали те пироги. Своим ходом.
Я уже хотел было рассмеяться, но видя серьезное выражение лица старого друга осекся.
А он помолчал, достал пачку сигарет, помял в руках, да так и положил в карман обратно. По всему видно было, что Лешка не шутит.
— Но как же они убежали то. Это же пироги, а не тараканы, — спрашиваю.
— А вот так. Ученые руками развели. Говорят быть такого не может. Но факт остается фактом. Лежали на окне, а потом сами во двор покатились.
После этого у нас разговор как-то не клеился и мы легли спать. А на утро и не вспоминали про это вовсе.
Однако, знаете что, хотите смейтесь надо мной, хотите нет, но после этого случая я живые дрожжи больше не использую. У нас тут недалеко магазин открылся, так я теперь там винными дрожжами затовариваюсь.
И пока никуда не покатился.

Пресс-релиз


Это сообщение для прессы о какой-либо новости, событии или официальной позиции. Должен содержать цепляющий заголовок, кратко раскрывающий суть информационного сообщения, лид (первый абзац) и тело — более подробное изложение.

Из частной пекарни сбежал хлеб!

Оставленное без присмотра мучное изделие, непонятным образом пришло в движение и целенаправленно выкатилось на улицу. Все выглядит так как-будто оно стало живым. Ну или по крайней мере получило способность к передвижению.

Удивительный случай произошел в селе М, Н-ской губернии. Проживающие в частном доме дед да бабка пекли обычный хлеб. Ими был использован стародавний рецепт приготовления так называемого колобка. Для чего нужно было замесить муку на сметане, сформировать из теста шарик и изжарить в масле. После приготовления хлебец был оставлен охлаждаться на подоконнике. В этот момент и произошло невероятное. Колобок остыл и… покатился! И это не фразеологизм наподобие «сбежавшего молока». Хлеб, в действительности, пришел в движение и самостоятельно покинул дом. Следственная группа и специально созданная научная комиссия только разводят руками. На месте происшествия работает наш корреспондент.

Интервью


Интервью призвано раскрыть обсуждаемую тему с разных точек зрения и более детально осветить подробности. Поскольку исходником для нашей работы является художественное произведение, то и интервью мы сделаем немного литературным.

В небольшой комнатке деревенского дома, за столом сидят дед и московский журналист. Рядом, на кухне занимается по хозяйству бабка.
— Как вам вообще пришла в голову мысль испечь хлеб? — спрашивает журналист деда.
— Ну, тут такое дело… Сижу я, значится, сижу и вот тут вдруг так тошно стало…
— Отчего?
— Да от всего этого… — дед с мычанием делает полукруг рукой провожая ее взглядом и по выражению его лица становится видно, что ему стало тошно.
— Понимаю. Продолжайте, пожалуйста.
— Вооот. И я думаю — выпить что ли. На этих словах стоявшая неподалеку бабка будучи занята мытьем посуды останавливается и кидает быстрый взгляд на деда.
— А она, — переходя на шепот и втихаря показывая на бабку продолжает дед — она же как зыркнет. Ну я и подумал — повышает он голос до нормального — А не сьесть ли мне колобка.
— Да шабутной он у меня — вмешивается в разговор бабка. Как втемяшит себе дурь какую в голову, так проще дать чем спорить.
— Уймись женщина! — неожиданно грозно прерывает ее дед. Бабе покамест слова не давали.
— Ой, ты глянь на него — насмешливо растягивая слова отвечает супруга. Мужииик.
— Мы с вами обязательно попозже тоже побеседуем — останавливает назревающий конфликт корреспондент. Дедушка, а чем бы вам, так сказать, помог этот самый, как его…
— Колобок-та?
— Да.
— Ну как. Известно чем. Вот бывает иду я к обеду в дом, после того как дров нарубил, ну или сено раскидал. Солнышко светит. Лето, погодка теплая. Трава вокруг растет. Зеленая. И эти как их, птички поют. Лепота скажите? Ан нет, злой я как черт и солнце это мне уже онастапи…
— Нас дети могут смотреть.
— аннастанадоело мне, солнце это… А вот приду в дом. Наемся от пуза, рюмочку, другую пропущу. Выйду обратно на улицу, а там солнышко светит. Лето, погодка вокруг растет. Трава теплая. Зеленая. Ну и птички конечно. Куда без них. Все тоже самое казалось бы, но теперь уже радует. Душу греет. Вот я и думаю. Может это от голода у меня… настроение-то портится.
— Возможно… — задумчиво отвечает корреспондент роясь в своем блокноте. Наконец что-то находит и чеканит следующий вопрос:
— То есть это никак не связано с вашим финансовым положением? Бытует мнение, что люди предпочитающие сделать самостоятельно, нежели купить в магазине, чаще всего делают это по необходимости. Потому что просто-напросто не могут себе позволить это купить.
— да как же не связано-то — вновь вмешивается бабка — еще как связано-то
— я говорю ЦЫЦ! — снова прерывает ее дед. И обращаясь уже к корреспонденту: — «Я вопрос ваш, если честно, не понял. Не могли бы вы как-то попроще его задать?»
— Хорошо, давайте мы теперь с бабушкой побеседуем.
— Ну эт дело хозяйское. Беседуйте, конечно.
Дед встал у шкафа и как-то неестественно скособочился.
— Чтож ты, бабка, гостю даже чая не предложишь с плюшками. Он ведь с самой Москвы, поди на казенных харчах худеет.
— Ой и вправду, — всполошилась женщина, — сейчас я…
Корреспондент попытался было протестовать но поймал многозначительный взгляд деда, который тот дополнил медленным и тяжелым, не терпящим возражений кивком головы.
— А куда ты плюшки то задевал? — спросила жена.
— А там, у плиты, в шкапчике глянь.
Бабка нагнулась за плюшками, оказавшись спиной к деду и тот, как по команде, будто только этого и ждал, быстрым и явно отточенным движением вскинул правую руку куда-то за шкаф и так же молниеносно выдернул обратно, но уже с крепко зажатой бутылкой. Спрятал за пазуху и приглашающе-вопросительно посмотрел на журналиста.
Тот отрицательно покачал головой.
— Я пойду тогда, пока сена раскидаю — отрапортовал дед и удалился.
— Ну вот угощайтесь. — расплылась в улыбке бабка и поставила на стол чайник и угощения.
— Спасибо. Давайте продолжим с вашего позволения. Скажите, как же так вышло, что ваш колобок вдруг покатился?
— Ну как вышло, как вышло. Остывать его я оставила, а сама подметать пошла. Вчера то запамятовала. Старая уже…
— А колобок?
— Так вот слушай. Я подметаю, с окна начала. Веник у меня добрый — работа спорится и вдруг БАХ. Звук такой, знаете, как если теленку по жопе кто ладошкой вмазал. Я думаю: окно что ли у меня открыто? Оглянулась, батюшки-святы… он на лавке ужо. Потом опять БАЦ, тут я это уже сама видела и с теленком не путаю, он на пол плюхнулся. И как покатится…
— Что прямо вот сам взял и покатился?
— Сам. Никто ему не помогал.
— Фантастика… А вы не пробовали повторить это?
— Что «это»?
— Ну еще раз испечь колобок, чтобы проверить покатится он или нет.
— Пробовала, как же не пробовала. Покамест ваши не приехали я еще два раза пекла.
— И как?
— Хорошие получились, румяные.
— Да нет, я про их необычные свойства. Эти не покатились?
— Эти нет, не покатились. Хватит с нас одного.
Корреспондент захлопнул блокнот и стал собираться.
— Понятно. Ну чтож спасибо вам за интервью.
В этот момент, со двора, донесся хрипловатый голос деда: «чеерный воооорон, чтож ты вьеееешься…»

Лонгрид


Мы не перестали хотеть знать все. Инстинкт любопытства никуда не делся. Однако, в наш век, перенасыщенный информацией, приходится делать выбор в пользу тех ее разновидностей, которые позволяют как можно быстрее и полнее ознакомиться с интересующей нас тематикой. К примеру, мы уже не читаем новости, анализируя их и проверяя источники, а чаще всего выбираем какого-нибудь блогера, который, как нам кажется, уже делает это за нас и резюмирует в качестве готовой подборки. Так и со всем остальным. Уже нет времени читать тома «война и мир», достаточно прочитать чей-то краткий пересказ этого произведения. Можно сказать, что лонгрид — это сокращенный вариант книги. Не такой скучный как статья в википедии.
Задача копирайтера здесь в том, чтобы используя современные способы донесения информации, живо, интересно, не шаблонно и как можно более полно осветить ту или иную тему. И, по возможности, с самого начала пояснить читателю, что он получит в результате этого чтения и сколько на это потратит времени.
По сути, вся статья: «пример работы копирайтера» и есть ни что иное как лонгрид.
Все, что вы хотели знать о колобках, но боялись спросить.

Описание


Для начала нужно определиться для кого мы составляем описание, после чего выработать стандартную модель, которой и придерживаться в дальнейшем, где нужно будет описывать этот товар или услугу. Вообще говоря, этим занимается рекламный отдел, а копирайтеру остается только наполнить схему увлекательным текстом. Но, как это часто бывает, «свежо предание…»
Поэтому попробуем сами.
У нас отрывок из сказки. Очевидно, что конечным потребителем выступают дети от 2 до 7 лет. Понятно также, что дети в этом возрасте не самостоятельны и что им покупать и читать решают родители. В данном случае это будет, скорее всего мама. Поэтому нам нужно в описании объяснить этой милой женщине зачем ее детям отрывок из сказки про колобка, чем он будет полезен, чему научит и не произойдет ли у ее чада заворот кишок от описания сырого сдобного теста.
Если у вас ресурс со сказками, то объяснять каждый раз что такое сказка и что она дает ребенку в принципе, естественно не нужно. Для этого можно сделать отдельный раздел. А в описании к конкретным сказкам нужно уникализировать эти преимущества.
Теперь о модели. У меня получилась такая:
Заголовок:
Название + выгода от прочтения
Сноска:
традиционность/современность + рекомендуемый возраст
Тело описания:
Проблема + преимущества от прочтения

Отрывок из сказки про колобка учит самостоятельности и уважению.
Русская народная сказка. Рекомендуется для детей от 2 до 5 лет

С помощью отрывка из сказки про колобка вы познакомите своего ребенка с бытом наших бабушек и дедушек. Заинтересуете его историей нашей земли, научите уважению к старшим. Дадите представление о том, что многие действия он может делать самостоятельно.
Покажете, что волшебство, подчас, скрывается в самых простых и обыденных вещах.

Продающий текст

Существует несколько моделей (AIDA, PMPHS et cetera) по которым обычно пишется продающий текст. Но важно понимать, что эти схемы вторичны и подбираются/дополняются под каждую конкретную задачу индивидуально.
Нам нужно продать отрывок из сказки. Для этого мы сначала выделим потенциального потребителя и уже отталкиваясь от этого попробуем показать ему, чем наша сказка ему выгодна, в чем ее основное преимущество, что эта сказка ему даст, что о ней думают авторитетные для него источники, что он упустит не приобретя и не прочитав ее и, собственно, призыв к действию (покупке). Такая у нас будет общая схема продающего текста. Похоже на обычное описание, которое активно взаимодействует с читателем, побуждая его к принятию решения.

Испечь колобок, рецепт

Чтобы испечь колобок по рецепту необходимо обратиться не только к известной сказке, но и к истории. В действительности существует блюдо под названием «колоб». Для его приготовления необходимо взять:

  • 3 лопатки муки
  • 25 яиц
  • 3 куска говяжьего сала

В стадии наполнения…

Как испечь колобок в домашних условиях

Как испечь колобок

Домашний колобок как возвращение к истокам

Еще не так давно, люди в деревнях вовсе не задавались вопросом: «как испечь колобок в домашних условиях», потому что это было частью их веками налаженного быта. Сейчас же, спустя годы технического прогресса и роста цивилизации немногие уже смогут и просто ответить, что такое, собственно, колобок. Не говоря уже о его приготовлении у себя дома. Да, жизнь ускорилась, привычные еще некогда вещи, которые мы делали самостоятельно переместились в сферу услуг, где производятся быстро и серийно. От нас требуется только нажать несколько кнопок в приложении для смартфона и купить хоть колобок, хоть каравай с доставкой на дом. Для нас его испекут и подадут на блюдечке. Это удобно. Однако, вместе с заботами, мы утратили и что-то важное. Ощущение простой и правильной размеренной жизни, которая была еще у наших дедушек и бабушек.
Из творцов превратились в потребителей.
И разве что иногда, оторвавшись от суеты, можем позволить себе вновь почувствовать забытое чувство сопричастности. Вернуться к истокам. И сделать это можно даже в такой простой и обычной стезе как выпечка хлеба. Не говоря уже о том, что испеченные собственноручно домашние колобки обязательно получатся вкуснее магазинских.

Как испечь в домашних условиях?

Из известной народной сказки нам известен рецепт этой выпечки. Когда дедка попросил бабку испечь колобок, она взяла несколько жменей муки, замесила на сметане и пожарила в масле. Перед подачей следует остудить. В домашних условиях это можно сделать на окне.
Но смотрите чтобы ваш колобок не убежал.

Маятник Фуко

— Уйдет!
— Да никуда она не уйдет, вы вправо забирайте там безопаснее.
Петр нервничал, все-таки это его первая охота, все внимание было поглощено бившейся в судорогах тушке, попавшей в их западню, и слова наставника Эдуарда пустым звоном отдавались в его голове, лишенные всякого смысла.
Чувство жалости размешанное игровым азартом с легким налетом отвращения и какого-то иррационального любопытства вытеснили все обычные мысли и чувства оставив место только для запечатления происходящего в памяти. Переживание было столь интенсивным, что казалось весь мир дрожал как струна под медиатором хард рокера взявшего любимый аккорд и теперь повторявшего его в каком-то безумном исступлении. Петя взмок.

— Петр, хватайте, а то и впрямь уйдет.
Сознанием Петр опять никак не воспринял команду Эдуарда, но на бессознательном уровне видимо запустились какие-то скрытые механизмы и то, что произошло дальше он, наблюдал как бы со стороны. Откуда-то вдруг появились, мелькнув серебром, толстые канаты и устремились, а иначе и не назовешь, ко все еще теплящей надежду на спасение добыче. Быстрыми и ловкими движениями Петр стал обматывать ее темное тельце, действуя исключительно инстинктивно при этом не вовлекаясь полностью в процесс. Одна часть его личности совершенно никак не рефлексируя выполняла действия, тогда как другая, напротив — в действиях никакого участия не принимала, зато наблюдала за всем этим с большим вниманием, но без всякого интереса. Такое разделение на деятеля и очевидца само по себе было ново и удивительно, но гораздо удивительнее было то, что с каждым новым движением Петр все больше понимал, что же здесь происходит. Это знание, казалось, приходило ниоткуда. Как будто эти странные серебряные канаты были придатком его мозга, вынесенным наружу и любые манипуляции с ними были аналогичны мыслительной деятельности, правда, в не совсем привычном понимании. Сравнение было верным, но уж больно жутковатым, отчего Петр старался больше не смотреть на эти веревки.

В этот момент он почувствовал жгучее желание, даже скорее не желание, а настоящую жажду. Мотнув головой из стороны в сторону, как бы выискивая объект с которым следовало связать это ощущение он осознал, что выбор был невелик. Даже иначе – выбор был и не нужен, чувство необъяснимого томления исходило от обмотанной веревками тушки, которая подергиваясь в предсмертных конвульсиях, создавала вибрации в голове Петра, что по видимому и вызывало это новое ощущение. Двигаясь, словно в полусне Петр наклонился к своей жертве. Такое действие сразу же показалось ему вполне естественным и очевидным. Знание того что надо делать возникло само по себе, оставалось только подчиниться. Мощными челюстями он вонзился в кокон, угодив точно между намотанными канатами туда, где находилось брюхо. Деятель в его голове не испытывал ни отвращения, ни страха, он как робот выполнял заложенную в него программу не допуская лишних движений. Чего нельзя было сказать об очевидце, который к подобному готов не был. И когда в рот пульсирующими толчками стала заполнять теплая влага Петра чуть не стошнило. Положение спасло снова, непонятно откуда появившееся знание, что все идет так как нужно и ничего ужасного или противоестественного в себе не содержит. Как по волшебству тошнота пропала и Петр с удивлением отметил, что высасывание крови из живого существа даже в чем-то приятная процедура. Стало ясно что нужно подождать хотя и не понятно чего именно, но выбора у Петра не было и он застыл в ожидании. Какое-то время ничего не происходило, а затем — ослепительное чувство единения двух существ доселе чуждых друг другу какое бывает во время сексуальной близости (хотя Петр и не знал по причине молодости сексуальной близости, но множество рассказов более старших товарищей сформировали у него вполне определенное представление) заменило собой бушевавшую жажду и заполнило собой все. Поглотив как окружающие предметы, так и внутреннее к ним отношение. Находясь в этом потоке, невозможно было помыслить что-то еще, для всего отличного от переживания блаженства просто не оставалось места. Да и самого места тоже не было. Нельзя было сказать что это происходит где-то или даже с кем-то. Петр перестал быть собой и превратился в какой-то искрящийся удовольствием и радостью шар не имеющий границ.
Переживание длилось меньше минуты, но казалось в эту минуту произошло все, что только может произойти, о чем можно помыслить и то, что невообразимо. Понемногу ощущения стали стихать, и мир снова разделился на Петра и все остальное.

Придя в себя, он еще некоторое время не мог отдышаться. Несмотря на столь необычный и воодушевляющий опыт не было острого желания все это повторить снова и сейчас же. Чувствовалось насыщение, и еще было понимание, что он обязательно повторит позже и ни один раз. Это понимание рождало чувство спокойного удовлетворения, в которое вплеталось памятование о чем-то важном, что с ним только что произошло, но было упущено. Возможно, повторный опыт раскроет этот секрет, но повторять его в ближайшее время не хотелось и Петр отложил вопрос на потом.
Кроме памяти о случившемся осталось и еще кое-что. То самое чувство жажды, не такое сильное, но вполне ощутимое поселилось где-то внутри Петиной личности как будто разлетевшись на тысячи мелких осколков которые сверкали попеременно сменяя друг друга, напоминая о себе то легким беспокойством, то едва уловимым дискомфортом, а то и вовсе чем-то невыразимым которому еще следовало найти соответствие в Петиных представлениях.

Петр с интересом принялся изучать это новое чувство. Он слышал, что обращение новичка знаменует не столько сама охота, сколько появление нового качества в его личности. Качества охотника. Несомненно, жажда и была свидетельством состоявшегося обращения. Понимание этого заслонило собой даже недавнее переживание вместе с ощущением жалости не покидавшим его с самого начала охоты.

Краем глаза Петр заметил что наставник с восхищением наблюдает за ним и легкое самодовольство приятно расслабило шею приведя мышцы лица в некое подобие улыбки.
— Молодцом! Воскликнул Эдуард и подошел ближе. — А поначалу то не верилось – подмигнул он с усмешкой.
Петя вспомнил, как перед охотой он донимал наставника вопросами не представляя как они отправятся в такое опасное мероприятие безо всякого оружия. Сейчас такое поведение казалось ему глупым и стало немного стыдно.
— Ну полноте, Эдуард видимо прочитал выражение лица своего ученика и понял что того тревожит. Поначалу все через это проходят. Зато теперь и ты ощутил этот незабываемый момент. Эх, Петр Петр, завидую я тебе, в первый раз это всегда свежее. В такие минуты и понимаешь что за штука такая жизнь и кто ты такой на самом деле.
Внезапный переход на «ты» в обращении наставника нисколько не удивил Петра, он знал что это традиция. Еще это было дополнительным свидетельством удачной инициации.
Но вот сам смысл сказанной фразы показался загадочным.
— И кто же я на самом деле?
— Ты паук. Родился пауком, а теперь и подтвердил эту идентичность.
Петр смутно понимал значение слова «идентичность», но спросил про другое:
— Неужели нужно подтверждать, что ты тот, кем родился?
— Конечно, подтвердил Эдуард, пауки это особые существа. Нам от рождения дан шанс понять и принять свою природу. От того как ты поймешь и зависит примешь ты ее или нет. Соответственно принять можно только при правильном понимании, а это не всем доступно.
Слова наставника слабо прояснили его вопрос, но сегодняшний день итак был слишком насыщенным, что даже небольшое умственное напряжение давалось с трудом, поэтому он решил слушать и спрашивать просто то, что приходит в голову.
— А у меня это получилось?
— Время покажет, уклончиво ответил Эдуард и тут же добавил: но по всем признакам ты на верном пути.
— А что бывает с теми, кто не подтвердил свою… с теми кто не понял?
— Они лишаются права строить паутину. Жажда (Петр удивился что наставник выразил это тем же словом что и он сам) у них тоже присутствует, но в совершенно разреженном виде и если они пытаются плести паутину, то она выходит без узора. Они становятся отшельниками и влекут жалкое существование подобно другим существам.
— А что такое паутина? Точнее я понимаю, что вот то на чем мы сейчас стоим это она и есть, но что это такое?
— Видишь ли Петя, все живые существа имеют свой аналог паутины, хотя только у пауков она, если так можно выразиться в оригинальном исполнении, а потому и совершенна. Паутина — это в каком-то смысле связь между тобой и пониманием себя. Только через плетение ты обретаешь себя и принимаешь свою паучью долю. Отличие с другими существами в том, что они плетут свои узоры только один раз и испытывают обретение себя тоже только единожды. После чего они мм… сами попадают в свои сети и вынуждены ходить по кругу. От этого их паутина вибрирует, что напоминает им о том первом настоящем переживании обретения себя и это все, на что они могут рассчитывать… Их жажда мельчает, и ощущения вызванные воспоминаниями все больше притупляются.
Как вибрировал один певец:
«И мы вошли в эту реку однажды
В которую нельзя войти дважды
С тех пор я переплыл через тысячи рек
Но нигде не смог утолить этой жажды»
К концу жизненного пути они становятся совсем вялыми и апатичными, потеряв какой-либо вкус к жизни. А все от того что они не знают о своей паутине и ее роли в их жизнях.
Петр вдруг явственно почувствовал себя вялым и апатичным и желание о чем-либо спрашивать исчезло. Повисла долгая пауза. Все события сегодняшнего дня наложились в голове друг на друга и были похожи на развороченный кокон лежащей рядом мухи. Им еще предстояло превратиться в новую цельную нить, которая сложиться в прекрасный и неповторимый узор его уникальной паутины и Петр не хотел мешать этому процессу.
Всего существует шесть видов паучьего шелка – наконец заговорил Эдуард — каждый из которых имеет собственную частоту вибраций, что позволяет плести шесть различных типов паутин. Как ты, наверное, догадываешься каждому типу паутины соответствует определенный комплекс переживаний. Под переживаниями я имею в виду то, каким образом ты обретаешь себя. Это не значит что есть какое-то конечное число переживаний, хотя бытуют и такие мнения, но более верным является то, что переживания имеют ветвящуюся структуру. Есть некое одно коренное, которое дробится на остальные. Впрочем, это нисколько не умаляет силы и красоты самих ощущений. Во всех них присутствует возможность для обретения себя. Ну да это ты и так все узнаешь…
— А вам никогда не бывает, ну жаль ее? Петр кивнул в сторону развороченного кокона мертвой мухи.
Наставник проследил за его взглядом.
— Петя, ты не совсем верно интерпретируешь происходящее. Тебе, наверное, кажется что муха на самом пике своей полной смысла жизни угодила в хитро расставленную пауками-душегубами ловушку, чтобы затем умереть в страшных мучениях. А на самом деле все совсем по-другому. Муха подошла к концу своего путешествия совершенно добровольно и мы исполняем роль, скорее ее провожатых, нежели мучителей.
Петр открыл, было, рот, но Эдуард предостерегающе поднял лапку и продолжил:
— Боли она не чувствует, мы вводим обезболивающее. Страха у нее тоже нет, скорее волнение в предвкушении неизведанного. А что касается того, что здесь ее жизненный путь подходит к концу, то это ее выбор, пусть и не совсем осознанный. Просто пришло время и из множества вариантов своей смерти, замечу, что остальные варианты не дадут ей ничего, а просто механически констатируют ее финал, выбрала то к чему стремилась всю свою жизнь. Далеко не всем мухам так везет.
— В смысле? Что значит остальные варианты ей ничего не дают? А что дает ей вариант с пауком? Вы хотите сказать, что муха испытывает тоже что и я… и паук?
Ну не в такой конечно степени, но что-то очень близкое.
Петру это не показалось убедительным.- И надо полагать своей агонией она показывает как ей хорошо.
Эдуард совсем не рассердился на это язвительное замечание, напротив выражение его лица стало спокойным, а взгляд задумчивым. Придет время – сказал он – и ты и я испытаем в точности тоже самое, что и эта муха. Но об этом тебе пока рано знать.
Петр понял, что наставник намекал на табуированную тему любовных отношений между пауками и молча кивнул. Наступившая тишина продолжалась недолго.
— Ну чтож, теперь Петр ты должен сам сплести свою паутину с только тебе известным узором.
— Сам?
— Ну да, эту сплел я, в так сказать, ознакомительных целях, а последующие плести тебе. Только больные пауки вынуждены довольствоваться чужой паутиной, но это у нас редкое исключение. Запомни главное:
Паутину каждый раз необходимо ткать новую иначе узор приестся и начнет терять свою новизну, а вместе с ней потускнеет и то, что ты испытал.
— Вы хотите сказать что паутина как-то определяет то переживание, которое я получу?
А какова же роль мухи?
Мухой, Петя ты питаешься. Но когда муха бьется в предсмертной агонии она создает тонкие вибрации твоей паутины, общая картина которых зависит от узора созданного паучьими нитями, что собственно и рождает переживание. Выражаясь поэтическим языком, муха играет струнами твоей души, а ты зажимаешь аккорды.
— А нельзя ли, в таком случае, как-нибудь сделать тоже самое, но без мухи? Так сказать самому сыграть на своих струнах – дополнил свою мысль Петя и отчего-то покраснел.
Эдуард нахмурился. Можно, но это будет суррогат ты же понимаешь?
Петя понимал и поэтому ему расхотелось развивать тему в этом направлении, но Эдуард издевательски продолжал:
— Сыграть на своей мандалине (Эдуард сделал ударение на втором слоге в слове мандолина, отчего Петр покраснел еще больше) можно разве что по причине серьезного заболевания повлекшего за собой немощность паука, делая его ммм… недееспособным. В остальных случаях разница в ощущениях настолько велика, что врядли найдется паук, в здравом уме отказавшийся от живого восприятия в пользу — Эдуард скривил лицо — бутафории.
— Тут ты загодя знаешь – продолжал он — какой звук будет извлечен и он не содержит в себе неизведанного. Ты как бы уже заранее его ощутил и поэтому не сможешь вдоволь насладиться его восприятием. Муха же, производит абсолютно стохастические вибрации, каждая из которых, для тебя в новинку. Некоторые мистики считают, что имеет значение и то, что муха производит не просто вибрации, но и то, что эти вибрации вызваны ее предсмертной агонией. Как по мне так это очередные околофилософские рассуждения эстетов-бездельников, чего они только не наплетут лишь бы делом не заниматься.
Кроме того помимо ммм… психологической составляющей процесса есть и немаловажное физиологическое дополнение. Эдуард сделал несколько многозначительных жевательных движений. Кстати, нечто подобное и проделывают низшие существа вроде мух. Для паука это недостойно. Так что можно Петр, но лишь одним глазком. Задорно подмигнув, Петин наставник расхохотался.
— А почему узор приедается?
— Ну и вопросики у тебя – ухмыльнулся Эдуард. Сказать по науке так это не в моей компетенции. Это тебе всякие умные книжки надо почитать. К примеру, был такой философ, соткал книжку «мир как жажда и вибрация», хорошо читается, но мрачновата. Есть и много других, уж не знаю какие тебе посоветовать. А если так, по простому, то рано или поздно ты узнаешь все узоры своей паутины и начинаешь повторять уже известные тебе действия. Все замыкается в круг, вибрации теряют новизну и дальше как раз и получается тот суррогат, о котором мы только что говорили. Так, в этом круге, живут низшие существа, и только пауки нашли выход. Мы не дожидаемся когда паутина приестся, а заблаговременно плетем новую.
Петр отчетливо представил себе вереницу кругов, которые собой образовывали линию, также замыкающуюся в круг. Элементы составляли множество, которое в свою очередь служило элементом другого множества похожего на свои элементы и так до бесконечности. Такого сравнения он сам от себя не ожидал.
— А вам не кажется, что мы в итоге строим точно такую же паутину – вслух сказал он, только больших размеров? Что наш круг отличается от кругов низших существ только размерами?
— Понимаю о чем ты… но другого выхода нет к тому же обычно паучьей жизни хватает только на то чтобы понять это, но не успеть как следует прочувствовать. А если так, то стоит ли об этом заботиться?
— Может и не стоит, но меня почему-то заботит.
Эдуард улыбнулся. — Петр, а ведь это именно то, что сделало пауков отличными от других.
Пауков это заботит. Это именно тот механизм, который научил их прощаться с паутиной не застревая в ней и плести новую.
— Не понимаю.
— Ты ведь слышал про прыжок в бездну?
Наставник не дождался ответа, считая по-видимому что вопрос про прыжок в неизведанное для паука был риторическим.
— Вот когда нас начинает что-то сильно заботить и узоры перестают радовать мы совершаем прыжок. Кстати это также помогает новичкам понять, как плести паутину.
— И как же это помогает?
— А вот так – сказал Эдуард и посмотрел куда-то за спину своего ученика. Петр неуверенно стал разворачиваться чтобы посмотреть туда же и тут почувствовал предательский толчок в спину. Мир завертелся как юла, и Петр инстинктивно согнул спину и подобрал под себя лапки став похожим на шарик. Невольно в голове пронеслось сравнение с ощущениями на охоте с той лишь разницей что радости и счастья это не принесло. Петр не знал чем это все закончится, но отчего-то было очень страшно. Возникло ощущение стремительного приближения к чему-то и эта встреча не сулила ничего приятного. Тут, неожиданно, откуда-то снизу выстрелил уже знакомый по охоте серебристый канат и падение прекратилось. Боясь пошевелиться, Петр осторожно огляделся. Первое что он увидел, была серебристая нить, идущая из его брюшка вверх кончаясь на ветке дерева. Выглядела она довольно прочно, Петр вспомнил как обматывал ей муху тем самым подкрепив свое впечатление и успокоился. Чуть выше была видна паутина, та самая с которой он только что… с которой его только что столкнули! Виден был и виновник происшествия – темное, покрытое короткой шерстью лицо наставника довольно ухмылялось глядя на беспомощное положение своей жертвы. Петр почувствовал как в нем закипает гнев, но не успел выразить его в словах как Эдуард его опередил:
— Петр, только не обижайтесь, это было необходимо и совершенно безопасно.
— Мухам расскажите – пробурчал Петр в ответ, однако так чтобы наставник этого не услышал.
— Что?- донеслось сверху.
— Я спрашиваю – заорал Петр – что мне делать дальше?
— Спустись пониже самостоятельно и побудь там немного.
— «Немного», это сколько?
— Ты сам поймешь, это твое последнее испытание. Попробуй отделаться от беспокоящих мыслей. Не слишком увлекайся воспоминаниями и не особо фантазируй. Просто побудь там.
— Да, и еще – не вздумай лезть ко мне на паутину. Сделаешь это и я снова тебя скину. Я не шучу. — Ну все, мы все на тебя надеемся.
После этих слов Эдуард взмахнул лапой, отвернулся и исчез за листвой.
Такого поворота событий Петр ожидал меньше всего. Чувство обиды и злости за бесцеремонное отношение смешалось с чувством жалости к себе и полной растерянностью. Что было делать дальше оставалось непонятным. На секунду возникла мысль забраться обратно и сказать Эдуарду что приключений с него на сегодня хватит, но понимание того что таким образом он просто выставит себя слабаком и идиотом, не позволили ему поддаться этому желанию. К тому же наставник обещал его скинуть, что ему наверняка удалось – он был старше и крупнее. В этом случае Петру дополнительно бы грозило стать объектом всеобщих насмешек.
Чтож попробуем, решил он и стал осторожно спускаться вниз. Это оказалось несложно. Как в точности это происходит, он бы не смог описать, как не смог бы описать каким образом он двигает своей лапой. Все происходило само собой, без особого напряжения. Вскоре ему это даже понравилось.
Медленно отпуская нить, Петр снижался в бездну. Страха не было скорее чувство какого-то иррационального любопытства размешанное игровым азартом с легким налетом отвращения и жалости.
Наконец он опустился по его мнению достаточно низко. Паутина осталась где-то далеко вверху и отсюда можно было различить лишь ее размытые контуры. Эдуарда видно не было. Петр попытался отделаться от беспокоящих его мыслей и стал ждать. Через несколько минут такого висения не произошло абсолютно ничего.
Что я вообще здесь делаю, думал Петр, неужели нельзя как-нибудь иначе научить меня плести паутину. А где-то там его друзья — Коля с Митей тоже проходили посвящение. Возможно, даже как и он сейчас качаются на своих нитках. А может уже и поняли все. Мысль о том, что его друзья уже со всем разобрались, а он как тупица все еще висит тут неприятно кольнула Петино самолюбие. Надо собраться, что он там говорил… «. Не слишком увлекайся воспоминаниями и не особо фантазируй. Просто побудь там.»
Ну, вспоминать ему особо то и нечего совсем недавно был личинкой, потом его чуть не сьели, а потом они подрались с Колей, потом подружились. Потом Кольку чуть не сьел Митя, но не сьел и с ним они тоже подружились. Затем все пошли в одну школу.
Память приходила односложными обрывками в виде отдельных слов или картинок в такт мерному покачиванию на нити. Когда воспоминания закончились, Петя подумал о том, что значит плести паутину и как это должно выглядеть. После нескольких нелепых ассоциаций со школьными играми он отбросил и это.
Убаюкивающее покачивание нити спровоцировало спокойное и безмятежное состояние ума, в котором нравилось находиться. Но не прошло и нескольких минут как это состояние стало трудно удерживать. Внутри образовывалась неясная пустота, требующая немедленного заполнения. Тысячи маленьких хочу просыпались в нем и требовали к себе внимания. Петр пытался двигаться, но это помогло лишь отчасти. В скором времени желание что-нибудь сделать стало определяющим, но возможность подняться по нити была под запретом. Это было пыткой. Когда он делал какие-то движения ему тут же хотелось сделать их по-другому. Когда он делал по-другому, он сразу же понимал что это не то и нужно делать иначе и так до бесконечности. Казалось, нет такого положения тела в котором ему будет удобно. Когда же он выдыхался от физического перенапряжения, то же происходило с мыслями. Стоило о чем-то подумать, как эта мысль становилась вязкой и буквально вклеивалась в мозг. Ей на смену просилась другая, но и с ней происходило то же. На смену мыслям приходили эмоции и устраивали свой хоровод. Все это повторялось по кругу из раза в раз. Петр кричал, но с криками была та же история. Хотелось вырваться и убежать, но это было невозможно. Тогда, наконец, пришло спасительное забытье.
Придя в себя, Петр обнаружил, что поселившаяся в нем после охоты жажда стала как будто больше и интенсивнее. Он ощутил, что круговерть мыслей, движений и чувств как бы засасывало этой жаждой, которая поглощая их все больше росла а сам он входил в оцепенелое состояние похожее на тяжелую болезнь.
Петр не знал сколько прошло времени. Здесь, в одиночестве не с чем было сравнивать и время текло по своим законам. Единственные события, которые происходили, существовали в его голове. Будь то яркая мысль или усиление эмоции, воспоминание, все это не имело объективной длительности. Сравнивать эти вещи друг с другом не было никакой необходимости. Единственным, что сопровождало каждое ощущение Петра, было равномерно нарастающее томление. Он почти физически ощущал как раздробленные куски этой жажды снова собирались в единый монолит, уничтожая с каждым таким воссоединением часть Петра в виде эмоций, мыслей, чувств и мнений оставляя лишь голое, но неясное намерение. Временами ему казалось, что пора лезть вверх, но что-то всякий раз его останавливало и чем сильнее становилась его жажда, тем явственнее он ощущал, что еще не готов.
Случалось, что какая-то часть Петра не желала уходить и усиленно цеплялась, тогда воссоединение жажды останавливалось и Петр был вынужден проживать эту часть как будто она была не воспоминанием, а реальным событием. Он плакал, кричал, бился в истерике, на него то накатывал дикий ужас, то беспричинный смех. Но за всем этим неизменно следовало опустошение и новый виток формирования жажды. Он плохо понимал, что с ним происходит и зачем, но не мог это не принять, не воспротивиться. Он просто висел и ждал.
Была в этом какая-то двойственность. С одной стороны ощущение жажды было необходимым и он это очень ясно понимал, но с другой стороны это чувство не было приятным. Да оно будоражило все его существо, или даже было его существом но вместе с этим он чувствовал свою отчужденность от него.
Наконец его намерение достигло необходимой интенсивности и Петр ясно осознал что пришло время действовать. Понимания что конкретно нужно делать у него по-прежнему не было, но оставаться в подвешенном состоянии было нельзя. Это он тоже ясно знал.
Подтягиваясь на нити и медленно перебирая лапками, он пополз вверх.
Забравшись на ветку, он испытал разочарование. Что дальше делать он все еще не знал. По всей видимости, его инициация была провалена. Петр почувствовал как к горлу подступил комок и запаниковал.
— Ну и пусть, ну и ладно, ну и пусть… ну и ладно, значит просто не мое. Подумаешь не прошел какое-то дурацкое испытание. Ну и пусть… буду значит отшельником… а что ведь и такие есть, чем они хуже… не всем же быть наставниками… значит я просто неудачник, да и ладно, пусть подавятся сами же тоже кружат… еще как кружат… выход они нашли как же. Плел я их выход коконом. Петр повторил последнюю фразу несколько раз, совершенно не понимая откуда она взялась, но чувствовал, что она подходит как нельзя кстати. Да пошли они со своими паутинами, коконами, мухами, прыжками и обретениями себя, на корм самкам. Он попытался было сказать что-то еще но не нашел слов и просто сплюнув напоследок присел. Чувствовалась облегчение. Невозможность решить задачу тоже, какое никакое решение. Можно теперь заняться и чем-нибудь другим. Однако хочется есть. Чем интересно питаются отшельники? Падалью что ли?
Жажда, так и не умолкавшая в нем теперь усилилась чувством голода и просто сидеть было невыносимо. Петр встал и начал ходить по ветке взад-вперед. Ему этого показалось мало и, заметив невдалеке другую ветку он решил перебраться на нее.
— А собственно чем охота на паутине отличается от охоты без нее? В листве можно хорошо спрятаться и подкараулить зазевавшуюся муху. Напротив, такая охота возможно даже интереснее и требует еще больших навыков и ловкости. Перебравшись на соседнюю ветку, он не остановился, а направился к следующей, которая располагалась чуть ниже и правее.
— Что он там плел? Вибрации струны моей души? А причем тут паутина, ведь если вдуматься то, контактируя с мухой напрямую я только тогда и получаю ее вибрации. А паутина это никому не нужный посредник. Суррогат. Эта мысль его рассмешила. Тем временем он уже спустился на первую ветвь и теперь снова двигался ко второй. Жажда в форме неясного беспокойства заставляла его ходить кругами, но он этого не замечал.
— Нужно просто не торопиться и не убивать сразу. Дать подергаться. А разнообразие внесет сила и место укуса. Да и мухи то ведь разные есть. Ни к чему эта паутина. Для старперов она изнеженных.
Говоря он все наворачивал круги как дикое животное в клетке зоопарка.
— Интересно как там Колька с Митей, прошли или тоже лопухнулись? Если так то можем втроем охотиться. Роли распределим, загонщик там, приманка и охотник. Ловушек понаделаем.
Внезапно он понял что уже давно не ходит по веткам. Под лапами ощущалось что-то липкое и упругое. Опустив взгляд он увидел паутину, растянутую между трех веток. Не такую как та на которой они охотилась с наставником. Эта была еще не завершена и узор был иным. Было и другое, самое важное отличие – эту паутину ткал он сам.
Понимание вспышкой пронеслось в голове оставив уверенный и четкий след. Он знал, что и как надо делать дальше. Сомнения были развеяны и он продолжил свою работу.
Да, теперь он стал настоящим пауком. Очень хитрым и изворотливым существом далекие предки которого когда-то открыли способ, как избежать ловушек, уготованных им природой. Не уподобиться тем низшим существам, что прозябают в собственных паутинах исходив их вдоль и поперек и теперь вынужденными повторять одно и тоже пряча это понимание от самих себя в многообразии своих мелких желаний на которые раскололась их определяющая все в этом мире жажда.
Тем временем паутина была почти готова ее аккуратные серебристые линии образовывали совершенный и неповторимый узор, кидавший солнечный отблеск на зеленую листву.
Они забыли что такое встреча чистой и цельной жажды с первичной вибрацией мира осуществленной в акте охоты и теперь слышат лишь отголоски этого поистине грандиозного события, когда в закоулках своих паутин натыкаются на давно истлевшие останки мух. Только паукам доступно это непреходящее знание, которое они передают из рода в род. Только пауки знают как не позволить своей жажде размениваться на миллионы никчемных желаний и не увязнуть в своей же паутине для того чтобы на охоте встретиться с первичной вибрацией мира и познать себя. Пусть даже для этого и необходим болезненный прыжок в бездну.
Петр ходил кругами по только одному ему ведомому маршруту оставляя за собой нити паучьего шелка. Со стороны можно было увидеть, как эта нить образовывала растянутый между тремя ветками дерева круг внутри которого копошилось что-то темное и мохнатое.
А рядом был целый мир полный своих звуков и запахов естественным образом раскинувшийся на многие версты вокруг не знающий ни жажды, ни вибрации, а просто находящийся в своем безупречном естестве.
Когда все было закончено Петр присел на краю, в просвете между кругами нитей и стал ждать.

Обсессия

До чего бывает сладким плен вечерней лихорадки
Фонарей цветных искры хлынут все поднимут вверх дном
И горячею волною город улицу укроет
А потом опять краски смажутся, все окажется сном
Пикник

На холсте, выполненном в грязно-серых тонах, изображена мужская рука, высунутая до локтя из ямы, где предположительно находилось все остальное, что вкупе с рукой обычно называют человеком. Если помимо чисто физиологического обозначения необходимо дать еще и социальную идентификацию, то этот человек, несомненно, узник.
Пальцы руки сложены, так как если бы она принадлежала нищему, просившему подаяние. Изгиб кисти придавал жесту немое обращение к кому-то кто остался за рамками картины, оставив лишь намек о своем присутствии в виде края полы платья видневшегося в левом нижнем углу.
— Вы видите, что рука направлена справа налево, заговорил экскурсовод, высокий средних лет мужчина с копной неуложенных в прическу светлых волос. Это означает что вопрошание пленника направлено в прошлое. Но это не сладкое томление ностальгии, скорее жест отчаяния в попытке вернуть то, что давно минуло, оставив лишь мучительные воспоминания, не дающие покоя.
— Одновременно это и мольба о помощи, ведь очевидно — экскурсовод легонько, стараясь не коснуться картины, поводил указкой в области ямы, из которой торчала рука, придавая своей интерпретации очевидности – что человек находится в беде и испытывает страдание.
— Край материи расположенный слева и являющийся ни чем иным как краем женского платья уходящего человека, к которому и обращена эта немая мольба, говорит нам о том, что это женщина. Экскурсовод сделал паузу, и печально улыбнувшись, обвел взглядом посетителей, как бы приглашая их пробудить сопричастность к сюжету художественного произведения.
Посетители, их было семь человек – трое мужчин и четверо женщин, вглядывались в картину с напряженными лицами аборигенов всматривающихся в незнакомые черты больших испанских кораблей величественно приближающихся к их острову. Вот-вот и станет ясно, что будет дальше. Но время шло, а корабли все никак не могли приблизиться на достаточное для спуска лодок расстояние, и аборигены рисковали превратиться в каменных исполинов с острова Пасхи так и не дождавшихся этого «вот-вот».
Такого краткого описания было явно недостаточно для общей сопричастности. Видимо это, наконец, дошло до экскурсовода, и он вновь повернулся к картине, быстро и несколько нервно заговорив:
— Серо-черные тона, превалирующие на холсте показывают общую неудовлетворенность, неясность, страх, словом все то, что испытывает человек оставленный в одиночестве. Но в нем еще живы воспоминания и надежда, отраженные соответственно в уходящем человеке и тянущейся к нему руке из той ямы ужаса и страдания, на которое его этот уход обрекает.
Экскурсовод вновь повернулся к публике и встретился взглядом с темноволосой женщиной пристально смотрящей на него без какого-либо выражения.
— Что касается уходящей женщины, то автор не раскрывает ее намерений кроме желания уйти и вся композиция сосредоточена вокруг кисти мужчины пытающегося ее вернуть…

— А мне кажется, что он попросту хочет затащить ее в свою яму – неожиданно заговорила темноволосая женщина, не отрывая своего буравящего взгляда от экскурсовода. – Ему там одному фигово, а вместе вроде как веселее будет. В ее голосе слышалась какая-то издевка.
— Возможно, единственное его желание это избавиться от страдания – несколько растерянно ответил экскурсовод, отведя взгляд и уставившись куда-то в окно, словно нашкодивший ребенок – и он не думает о последствиях.
— Вот я и говорю: слабак и эгоист, как и все мужики – при этих словах женская часть аудитории одобрительно закивала, подключаясь к неожиданному диалогу. Почувствовав поддержку темноволосая продолжила: Только и хочет чтобы ему хорошо было. Но сам то он для этого и палец о палец не ударит. А на желания других людей ему плевать.
— Ну раз женщина такая сильная, и надо полагать еще и альтруистка, то отчего же она ему не поможет? – неожиданно даже для самого себя выпалил экскурсовод развернувшись и вновь встретившись взглядом с темноволосой. В этот раз отвести глаза пришлось ей.
— Возможно, она ему таким образом и помогает – голос темноволосой повысился и со стороны это начинало походить на ссору двух супругов после долгих лет совместной жизни. – Возможно, единственный способ помочь это оставить его одного чтобы он наконец хоть что-то понял и начал двигаться…
— Он достаточное время был один до встречи с ней – перебил экскурсовод — и это ему мало помогло…
Неизвестно чем бы это все закончилось, но тут в диалог встрял низкого роста коренастый мужчина в дорогом костюме, до этого момента почти безучастно изучавший картину на стене. – Мне вот, если позволите, ваша интерпретация кажется не совсем точной – обратился он к экскурсоводу таким тоном будто и не слышал всего предыдущего диалога, а если и слышал то не придал ему значения.
Все присутствующие уставились на него с легким недоумением.
— Вот вы говорите направление кисти обьясняется обращением к прошлому – продолжал крепыш – а мне кажется, что уход женщины именно налево и проясняет как нельзя лучше суть конфликта. Стоявшая рядом с ним девушка модельной внешности переступила с ноги на ногу и поднесла к лицу руку так будто хотела поправить прическу но в процессе передумала и получился немного нервный жест.
— Оно может и так но ктож тому виной? – подала голос женщина в синем застиранном халате, заговорив она выступила чуть вперед и стало видно что под мышкой она сжимает швабру. Вероятно это была уборщица работающая здесь и решившая поделиться своим видением ситуации. — Вы гляньте на картину то повнимательнее, этож где ей бедной жить то приходится? Грязь кругом, муж семью обеспечить не может, у них даже крыши над головой нет ютятся у родителей. Тьма беспросветная, тут и налево и направо все равно ведь куда лишь бы не так…
Мужчина рядом с ней помятого вида что-то протестующее замычал, но его перебили.
Это была немолодая уже дама, но опрятная одежда и дорогая косметика подчеркивали ее увядшую было привлекательность самым выгодным образом.
— Да в работе он с головой – заговорила она голосом диктора на телевидении, — одна рука торчит и тянется по привычке куда-то в направлении жены как к подушке. А жены уже и нет там. Все потому что раньше думать то надо было, внимание уделять, время вместе проводить. Он хоть раз спросил как ей то на душе? Что радует, а что заботит. Чем она интересуется? По душам то и не говорили ни разу. Все время работе своей посвятил, а дома изо дня в день одно и тоже. Скука смертная, от того и небо черным затянуто что мрак беспросветный.
— Я поражаюсь, чего вы тут только не накрутили – пробасил высокий молодой человек в шляпе. – И про работу, он повернулся к даме говорившей последней – он у вас что шахтер? И про «лево с правом» от «безкрышности» над головой – он оглянул остальных. – Прямо слушать смешно. Ну ладно остальные, но вы – он посмотрел на экскурсовода – вы то по долгу профессии должны знать. С чего вы вообще взяли что это мужская рука, кстати?
Экскурсовод пожал плечами и не придумав ничего в свое оправдание уставился на изображенную на картине руку.
— Известное же произведение Лесного «Графиня Молокова» — продолжил человек в шляпе – про конфликт юношеского порыва с прессом традиционного воспитания вылившимся в отсечении руки у главной героини. Отсечение естественно только художественный образ. Коий тут и запечатлен в картине Васильева «рука графини Молоковой».
Повисла неловкая пауза. Каждый из присутствующих испытывал чувство стыда как в анекдоте про женщину пришедшую на прием к гинекологу и попавшей в каморку сантехника, но успевшей раздеться прежде чем она поняла свою ошибку.
Не то чтобы слова человека в шляпе как-то повлияли на это, произошло что-то другое что ощутили все посетители включая уборщицу и экскурсовода. Это было похоже на ощущение которое бывает когда окунаешься в воду с головой в одном месте и какое-то время плывешь под водой, а затем внезапно выныриваешь совершенно в другом месте и оглядываешься вокруг. Впрочем каждый из присутствующих сравнивал это ощущение по своему.
Каким то непонятным образом вслед за ощущением начала меняться окружающая обстановка. Стены галереи ровно покрашенные в персиковый оттенок превратились в шведскую стенку за которой виднелась стена с облезлой штукатуркой и подтеками ржавчины от труб проходивших под потолком. Арочные проемы окон стали большими квадратами заполненными толстым непроницаемым оргстеклом. Пол под ногами из ламината превратился в обычный паркет неоднократно крашенный и местами потрескавшийся. А вместо картин на стене висели альбомные листы с непонятными черными кляксами. За несколько мгновений арт галерея обернулась школьным спортзалом.
Из дальнего находившегося в тени угла показался силуэт человека, медленно поднявшегося со стула и так же медленно обошедшего стену снимая альбомные листы-картины со стены. Собрав все, он положил их в папку, подписанную как «тест Роршаха» и направился обратно в свой угол. Там оказался стол за который он грузно уселся и положил свою папку.
Присутствующие потихоньку приходили в себя и собирались вокруг этого стола, где оказались восемь стульев, и в молчании рассаживались, думая каждый о своем.
Солнечный луч, пробивавшийся сквозь окно и до этого кидавший причудливые тени на стене был пойман стеклами очков, которые человек держал в руке и сфокусировался на
белом бейдже, на котором было выведено:

«Д-р Курбатов
Семейная терапия
»