Category Archives

4 Articles

Медитация вне религиозного контекста

Статья ориентирована на людей имеющих желание как можно более точно познакомиться с медитацией и взять от нее как можно больше для себя полезного, оставаясь вне религиозного контекста. Поэтому я постараюсь описать, в меру своего понимания, аутентичные методики, но сместить акценты. При этом получится, что мы делаем упор на второстепенных эффектах возникающих при медитации. Для нас именно они станут главными.

Автор не является ни уполномоченным, ни самозванным гуру и все что здесь описано основано на его личном опыте с опорой на свое понимание буддийских наставлений, поэтому вполне может быть ошибочным. Учитывая что это к тому же попытка приспособить медитационные техники в утилитарных целях, то ошибки могут иметь двойную вложенность. Тем не менее ничто не мешает рассматривать этот текст как частное мнение и при определенной степени заинтересованности обратиться к аутентичным источникам.


Предметом буддийской медитации является ум. Это не тот ум за который награждают хрустальной совой(хотя и он тоже), а тот который обычно называют сознанием(далее я везде буду употреблять слово ум именно в этом значении).
С т.з. буддизма в основе любого акта мыслительной деятельности лежат два процесса:

1. Сосредоточение(концентрация внимания)
2. Внимательность(Осознавание)

В тибетском буддизме существуют две составляющие медитации которые работают с этими процессами. Это шаматха и випашьяна соответственно.

1. Сосредоточение
2. Осознавание
3. Для чего это нужно?
4. Как практиковать?
5. Шаматха
6. Випашьяна
7. Распространенные ошибки при медитации
8. Заключение

1 Сосредоточение

Разберем это чуть подробнее. Сосредоточение — это просто направление ума на какой-либо обьект. Будь то лампочка в люстре, ощущение зуда в затылке, чувство голода под ложечкой или же образ белой обезьяны в голове.

Ум всегда на что-то направлен. Когда мы бодрствуем он, обычно направлен на внешнее, когда закрываем глаза и засыпаем, обьектами ума становятся внутренние явления психики. Когда же мы не спим, но нет никаких внешних обьектов, на которые можно направить внимание, оно также обращается внутрь, но при этом обьективирует психические процессы так, как будто они являются чем-то внешним по отношению к нам. Мы зовем это галлюцинациями.Последнее можно наблюдать в камере сенсорной депривации, сне и… в медитации.

Например, если вы сильно сосредоточетесь на каком-то образе, скажем образе будды, то все остальные внешние обьекты превратятся в фон(перестанут быть различимыми) и во внешнем мире вам просто не на что будет отвлекаться. Однако, только если вы сами не будда, тонкие отвлечения все равно будут присутствовать и направятся к миру внутреннему, что может «оживить» ваш обьект медитации. В отдельных школах буддизма, зная о таких особенностях ума, это определенным образом используют, тогда как в других это вовсе не рассматривается и при появлении подобного практику рекомендуется просто медитировать дальше не цепляясь за эти переживания.

Мы не будем говорить о практике связанной с обьективацией психических процессов, поэтому для нас, при появлении подобных галлюцинаций, актуален совет практиковать дальше стараясь не отвлекаться на подобные экспиеренсы также как и на звук проезжающего автомобиля.

Сосредоточение, концентрация внимания — это предверие наших мыслей. И хотя понимание того, что все что у нас сейчас, в данную минуту, происходит в уме зависит от того на чем сосредоточен ум обрести довольно легко, в обычной жизни мы не считаем это чем-то важным.
По этому поводу видел как-то в сети хорошую каррикатуру в которой изображена семейная пара в спальне. Муж жалуется жене на ночные кошмары и недоумевает по поводу того с чем бы это могло быть связано. А над кроватью, хорошо видно как висят несколько картин с изображениями монстров, крови, отрубленных конечностей и сюжетов средневоковых пыток.

Наше внимание по большей части инициируется чем угодно, только не нами. Даже если отсечь те направления внимания, которые руководствуются инстинктами необходимыми для выживания и размножения(хотя в наших условиях даже это не всегда необходимо), остается еще довольно большой пласт личностных впечатлений, ассоциаций с прошлым опытом и неверных интерпретаций которые управляют вниманием растрачивая впустую наши ресурсы.

Просто идя по улице можно увидеть вокруг себя множество вещей, но все они тут же схватываются цепью ассоциаций и увязываются с прошлым опытом или текущей необходимостью. Некто может сравнить шарф увиденный в витрине магазина, с тем который у него(неё) когда-то был, вспомнить как он(а) когда-то сами вязали нечто подобное, увидеть небольшой ролик о том, как давеча Клара Васильевна из бухгалтерии, нелепо выглядела в чем-то похожем или же у человека имеется необходимость в покупке шарфа. В последнем случае станет целенаправленно игнорироваться все, что не является шарфом и последующее внимание будет направлено согласно этой текущей потребности.

Однако, если у человека нет какой-то определенной цели, то текущей необходимостью будет все то, на что он в большей степени, по сравнению с остальным, обращает внимание.
И это делает процесс мышления цикличным: как только в голове начала прокручиваться цепь ассоциаций обусловленная прошлым опытом, если мы в эту цепь ассоциаций вовлеклись и стали об этом думать, последующее восприятие будет продиктовано уже этими ассоциациями, так как будто они являются нашей текущей потребностью.

В некоторых случаях это ведет к навязчивым мыслям и неврозам. Чаще это чревато установкой ненужных убеждений, в которые может превратиться любая часто повторяющаяся мысль, идея. Получается, что человек идет по вполне реальной улице, с реальными прохожими, погодой, машинами, светофорами, магазинами, птицами, облаками, почтовыми ящиками, телефонными будками, собаками, высотными зданиями, рекламными стендами, деревьями и парками, мостами и электрическими проводами, но не видит все эти обьекты как они есть. Без того чтобы не сделать их инициаторами бесконечного потока хаотических ассоциаций управляющих своим вниманием и, в конечном итоге, мыслями, эмоциями, ощущениями и желаниями.

Другим обуславливающим фактором для нашего внимания служит обыкновенная привычка. С одной стороны это экономия ресурсов. Довольно хлопотно каждый день выбирать какой дорогой идти на работу, гораздо удобнее записать в свой «навигатор» раз и навсегда установленный маршрут и больше не озадачиваться этой проблемой. Теперь можно направить сэкономленные ресурсы на что-то важное. Например, на ворох хаотического и беспредметного ассоциативного мышления который описан выше. Но привычка это статическая структура, тогда как условия вокруг изменчивы, а довольно часто и внезапно изменчивы. И когда наша привычка теряет актуальность и перестает выполнять свои функции, становится трудно просто так взять и от нее отказаться.
Здесь следует оговориться, что я не агитирую за отрицание вышеозвученных вещей. Хаотическое ассоциативное мышление может быть основой творчества, а привычка действительно экономит ресурсы. И если вы не йогин ищущий абсолютную истину, то вам совершенно незачем от этого отказываться. Это удобные инструменты и если их умело использывать, то они будут помогать. Но пока что, на деле выяснется обратная картина — скорее эти инструменты используют нас.

И поскольку, во многих случаях не мы сами управляем своим вниманием, то перманентно возникает конфликт между необходимой деятельностью и тем что в данный момент хочется.
Мы обычно называем это ленью, однако, лени как таковой в природе не существует. Мы говорим о лени когда нам необходимо что-то сделать, но нет никакого желания. При этом мы все равно что-то делаем и порою тратим на это больше усилий чем потребовалось бы для выполнения необходимых дел. На самом деле мешает инерция мышления и отвлечение. Внимание обусловлено внешними факторами и скользит в привычном русле, а чтобы его перенаправить необходимо приложить усилия.

Бывает тяжело печатать статью когда в голове прочно сидит мысль о предстоящем свидании, а еще в это время привык обедать. Бывает что и нет никаких видимых причин чтобы не набросать пару строк о гипотезе Бернулли о плоских сечениях, но вот как-то не хочется. При этом можно с интересом разглядывать жужжащюю между окон муху.

Во всех этих случаях усилия прикладываются, но не к тем вещам к которым нам нужно. Поэтому это не лень, а такое свойство будничного ума — отвлекаться и скользить по привычному маршруту. В буддизме такой ум часто сравнивают с маленькой, неугомонной мартышкой все время прыгающей с ветки на ветку.
Если вы до сих пор считаете что именно вы управляете своим вниманием, проведите прямо сейчас простой эксперимент.

Попробуйте выбрать рядом с собой какую-либо вещь и сосредоточить на ней внимание не отвлекаясь ни на что другое, хотя бы пять минут. Даже это простое упражнение многим выполнить тяжело, ведь вокруг сразу обнаруживается столько отвлекающих факторов, которые буквально притягивают наше внимание. А если я скажу, что необходимо не просто смотреть только на выбранный обьект, но и думать только о нем не отвлекаясь ни на какие другие мысли, то врядли найдется человек(без специальной подготовки) который сможет проделать это в течении 10 секунд.

Не верите? Просто сядьте и попробуйте, а пока вы это делаете я опишу как это в большинстве случаев происходит. Потом сравните.
Обычным текстом я буду писать мысли которые вы сами воспроизводите, в скобках те, что возникают автоматически, характеризуя процесс отвлечения. Непосредственное восприятие обозначим отсчетом времени.

-Ну чтож, попробуем… тэээкс, на чтобы позырить… а, вот чашка (липтон, желтая, мне ее с пакетом чая всучили, ох немытая какая…) Ну что, чашка как чашка. Смотрим.
1, 2 (ох как вентилятор на компе шумит, совсем запылился похоже)
1, не, мне, так сидеть неудобно, надо бы поудобнее (ох что-то щелкнуло в коленке надо бы спортом заняться)
Ну вот, так гораздо лучше. Теперь чашка(надо бы помыть)
1, 2 (а чего делать то надо?) вот я смотрю и смотрю, подумаешь десять секунд, щас перечитаем: «необходимо не просто смотреть только на выбранный обьект, но и думать только о нем не отвлекаясь ни на какие другие мысли».

А понятно вообщем думать только «чашка». Поехали.
Чашка,Чашка,Чашка,Чашка,Чашка,Чашка,Чашка, не, что-то не то. Ненадо, наверное мысленно проговаривать, а просто удерживать внимание(точно, какая у меня здравая мысль, простая и понятная не то что в этой статье…) Такс…
1, 2(машина за окном проехала) 3, 4, (вот еще одна. Как же их много нонче ездеет… загазовали всю природу — дышать нечем) Блин не то, надо заново.
1, 2, 3(1, 2, 3 ) хм… считать наверное не надо.
1, 2, 3(1, 2, 3) ну все, теперь фиг отделаешься. Надо сосредоточиться. Уфффффф…
1, 2, 3(10 секунд надо?)
1, 2, 3(просто смотрю не отвлекаюсь)
1, 2(да кто там орет?)
1, 2, 3, 4(чего я вообще делаю, зачем это нужно?)
1, (дурацкая чашка, кстати. Совсем из нее пить неудобно)
Так, нука нафиг всё, сейчас продержимся!
1, 2, 3, 4, 5(отупляет как-то)
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7(ээээть дышать нечем, зачем же я дыхание задерживаю когда надо мысли?)

А может наоборот, расслабиться надо? Попробуем.

1, 2(машина проехала)3(да кто же там орет все время?)4(беспокойный все-таки у нас район, нафик спрашивается переехали)5, 6(надо бы перекусить чего, а то сижу уже час как мумия… да фильм прикольный, надо кстати третью часть позырить… с Ленкой например, ей вроде тоже понравилось… а потом можно к Лехе зайти, елки, он же мне второй месяц штуку должен… вот гад… ох сколько же всяких мыслей в голове… не голова а дом советов… у меня мама так про умных людей говорила… наверное я тоже умный, блииин вся клава в крошках надо бы почистить) ой. Да ну и фиг с ним, это все из-за шума с улицы и соседей орущих. По любому уж десять секунд можно просидеть…

Вот примерно так это и происходит. Если у вас иначе и вы спокойно высидели положенное время не отвлекаясь, то поздравляю у вас хорошие способности к медитации. Правда чаще это свидетельствует о невнимательности и обычном не замечании собственных отвлечений. Вам даже могло показаться что мыслей вообще не было. Что бы это действительно проверить надо немного позаниматься второй неотъемлемой составляющей медитации — випашьяной. Но сначала подобьем краткие итоги.

Внимание, направление нашего ума, в большинстве случаев не зависит от нашего воления. Даже если нам необходимо направить внимание, то без желания это сделать очень трудно. То, о чем мы думаем зависит не столько от того, что в действительности находится вокруг нас, сколько от того куда направлено наше внимание. От того что мы думаем зависит то как мы чувствуем, что переживаем. Ну а переживания, в конечном счете окрашивают наше восприятие эмоционально и подготавливают почву для избирательного внимания. Это замкнутый самоподдерживающийся круг, который при увеличении числа «оборотов» формирует привычку. В течении жизни мы накапливаем множество подобных образований которые «живут своей жизнью» и управляют нашей.(Подробнее об этом можно узнать изучив буддийскую теорию личности как состоящей из пяти груп дхарм(скандх), если я об этом напишу, то поставлю здесь ссылку, а пока только могу порекомендовать Google).

Собственно, чтобы сделать наоборот — стать хозяином своих привычек и не зависеть от них, а также быть способным не формировать новых, можно использовать медитацию.
В частности шаматха может быть использована для развития управления своим вниманием.

вверх

2

Осознавание

После того как ум выделяет какой-то обьект(направив на него внимание) происходит апперцепция или проще говоря познание(осознавание) этого обьекта.

Ум всегда познает тот обьект на который он направлен. Это не какой-то приобретенный навык или что-то что появляется при некоем ментальном усилии. Это присуще уму как его естественное и неотьемлимое качество. Поэтому если мы говорим об уме мы также подразумеваем и познание. Нет ума который бы не обладал этим качеством. Познание определяет ум как мокрость определяет воду.

Есть классический пример с зеркалом. Если перед ним поместить какой-либо предмет, то в зеркале мгновенно образуется его отражение. Это, как говорится, происходит благодаря природной способности зеркала к отражению. Таким же образом осуществляется познание. Если в сферу ума, посредством органов чувств, проникает тот или иной феномен, на который вы обращаете свое внимание, то он мгновенно начинает познаваться.

Как только вы выбираете тот или иной обьект тут же начинается процесс познания. Совершенно не важно, привлекаете ли вы для этого прошлый опыт с целью поиска похожих ситуаций, напрягаете органы чувств, пытаетесь использовать логику и здравый смысл или напротив силитесь проявить у себя способности к телепатии у всех этих действий, независимо от их правильности и необходимости, одна общая цель. И эта цель познание.

Когда человек слышит, к примеру, как кто-то произносит его имя, то он автоматически напрягает свой слух пытаясь выделить обьект и начать его исследование: Кто это сказал? Ко мне ли это обращались? Насколько это важно? Вот эта вопросительная бомбардировка и является процессом осознавания. А если еще точнее, то не сами вопросы, а лежащее в их основе состояние ума, которое в дзен очень метко названо вопрошанием.
Подробнее мы рассмотрим это когда будем говорить о практике. В описанном выше примере, где речь идет о прогулке по городу, иллюстрируется как внимание прыгает от одного обьекта к другому управляемое случайной цепью ассоциаций и привычных тенденций. Нетрудно представить себе качество познания которое при этом возникает. Оно мягко говоря поверхностно.

Есть классический пример про потревоженную поверхность воды в которую бросили камень и теперь в ней помимо волн и ряби вода мутнеет из-за поднятого со дна ила, так что уже невозможно сквозь нее что-нибудь разглядеть. Приходится ждать пока вода успокоится, а ил осядет.
Также и мысли скачущие с одного обьекта на другой вносят в ум сумятицу и рассеяность блокируя возможность что-нибудь действительно ясно увидеть, познать.

Но, если в примере с водой достаточно очевидно что означает увидеть, то в случае с умом что это значит — познать?
Обработать массив статистических данных? Разбить данные чувств на подмножества и выделить логическую структуру? Соотнести полученную информацию с имеющимися знаниями?
Это все интересные и эффективные инструменты, но к познанию, с буддийской точки зрения, они имеют слабое отношение.Это не более чем шаблоны, или алгоритмы которыми вполне можно «оснастить» компьютер, но не один компьютер еще не смог смоделировать сознательную активность. Более того Р. Пенроуз доказывает что это принципиально невозможно по причине неалгоритмизуемости процессов мышления.
Что же отличает ум от бездушной машины?

Кроме общих положений навроде того, что ни одна машина не может самостоятельно менять задачу и подбирать под это необходимые инструменты, а также совершенствовать их, самообучаться и т.п. нам мало что известно.
Есть определенные теории в религиозно-философских системах, в частности буддизме, но мы договорились что эта статья не будет касаться религиозной парадигмы. Поэтому попробуем без этого.
Целью познания является установление истины. И к этому же стремятся вышеперечисленные инструменты(как то: логика, анализ, статистика и пр.), но если опираться лишь на них то всегда мы будем обнаруживать разрыв между истиной и апперцепцией произведенной с помощью этих инструментов. Ну просто потому что такое познание будет опосредованным и как следствие будет лишь моделировать тот или иной процесс не приближаясь к нему ближе чем позволит тот или иной выбранный нами инструмент.
Возможно ли проникнуть за этот барьер?

Простая логическая дефиниция истины — это соответствие мысли ее обьекту. Познавая нечто мы пытаемся соотнести нашу мысль с этим явлением как можно более точным способом. Если мы зададимся вопросом кто устанавливает правильность выполненного соотнесения(соответствие), то будем всегда натыкаться на описанный выше барьер. Но если мы попытаемся воплотить это буквально, на практике, то это означало бы восприятие обьекта без привнесения чего-либо еще. Восприятие как есть. При восприятии «нечто», в вашем уме нет ничего кроме этого «нечто». Вы как-бы сами, ментально, превращаетесь в обьект восприятия стирая субьект-обьектное разделение.

Пожалуй это все что можно сказать о познании не углубляясь в дебри буддийской философии. Кому интересно могут сделать это самостоятельно, а в рамках данной статьи это будет лишним.
С этой т.з. практика випашьяны полезна тем, что может расширить базовую осознанность, сделать наше восприятие более ясным и способным эффективнее углубиться в любую исследуемую задачу.

вверх

3 Для чего это нужно?

Описывая сосредоточение и осознанность мы уже сделали два важных вывода о полезности работы с этими свойствами ума.
Здесь мы раскроем это подробнее.

Целью медитации является особое медитативное состояние, которое называется созерцанием и имеет два полезных аспекта соответственно связаных с шаматхой и випашьяной. В сущности оба этих аспекта неотделимы друг от друга и являются просто разными сторонами одного и того же.
Сосредоточение и осознавание лежат в основе любой ментальной деятельности и в обычных случаях управляются случайными внешними и внутренними процессами.

Ко внешним процессам можно отнести любое резкое изменение в том или ином сенсорном канале. Именно поэтому рекламные ролики на тв звучат громче обычного вещания, а баннеры в интеренете мигают, и часто являются анимированными картинками.

Ко внутренним процессам относятся эмоции, убеждения, привычки, желания, ощущения, прошлый опыт, самочувствие, положение тела, дыхание и пр.

В принципе возможно освоить такую степень сосредоточения позволяющую не отвлекаться на внешние раздражители. И это научно доказанный факт. В одном из исследований рядом с медитирующим монахом звучал ружейный выстрел, на который он никак не реагировал. До этого исследования ученые считали что такое не возможно.

Однако вполне достаточно научиться контролировать свое внимание таким образом чтобы не быть обусловленными внутренними процессами. Быть свободными от них. Это не означает что мы их игнорируем. Все эти процессы происходят как обычно, единственное отличие состоит в том что они не имеют былой власти и не могут нами управлять по первому импульсу. У нас появляется контролируемая пауза в которой мы сможем совершать осознанный выбор.

Аллегорически это можно представить как беспорядочно скачущий табун лошадей. У одной из лошадей на спине расположена видеокамера, картинку с которой вы наблюдаете. Изображение дрожит и прыгает, появляются помехи и время от времени, когда лошадь особенно сильно взбрыкнет, камера слетает с ее спины и перекидывается на другую лошадь. Это пример обычного состояния.

В созерцании вместо камеры появляетесь вы сами, но не в качестве «футбольного мяча», а шествуете рядом с лошадьми. Ваше внимание свободно и вы не обусловлены видом из камеры. Вас не трясет от бешеной скачки. И вы можете спокойно и внимательно осмотреться вокруг.
Этот аспект созерцания связан с реализацией шаматхи.

В связи с этим любопытно как в нашем обществе принято отличать умного человека от глупого. Часто, в народе, глупым зовут человека неосознанного, ведущего себя неадекватно ситуации, а умным называют человека имеющего обширные знания и хороший потенциал к их применению. Легко увидеть что эти определения не противоположны друг другу.

И психологическая подоплека этого парадокса понятна. Производя оценку большинство людей ориентируется на защиту собственных интересов. Раздели мы людей на «осознанных» и «неосознанных», за рамками такой классификации осталось бы множество тех, которые вкупе с осознанностью еще и знающие. Такая классификация слишком далека от реальности и поэтому отбрасывается. Подели мы всех на «знающих» и «знающих не очень», велика вероятность самому оказать в числе вторых. Возможно по этим причинам, принятая в народе классификация имеет такой вид.

Но интересно другое. В рамках нашей статьи мы можем предложить другую классификацию, по степени осознанности и силе сосредоточения. Просто покажем крайние положения. Как будет выглядеть человек с хорошо развитым сосредоточением, но с обычным осознаванием?

Здесь приходит на ум распространенный образ научного гения который рассеян во всех иных областях кроме своей стези. У него всклокоченные волосы, драный халат, на лице следы мела, зато он обосновывает теорию реактивного движения и строит чертеж первого в мире космического корабля. Его степень осознанности такая же как и у многих других обычных людей. Однако, с помощью сосредоточения он смог направить эту познающюю активность в узкое русло и в итоге получил больше чем кто-либо другой лишь поверхностно(по сравнению с ним) касающийся этой темы.

Его прямой противоположностью будет человек не способный надолго сосредоточиться на чем-то одном, но зато обладающий большей ясностью, осознанностью. Это тоже гений, но в иной сфере. Степень сосредоточения у него слабая зато познание, степень проникновения повышена. Он буквально сыплет инсайтами и откровениями. Любая самая обычная деталь попадая в область его внимания преображается до неузнаваемости. За это он расплачивается отсутствием какой-либо связности, конкретности и воспроизводимости своих экспиеренсов. Но его это и не заботит, как мел на лице не заботил предыдущего товарища. Его идеи, эмоции и настроения сменяют друг друга быстрее чем к это готовы окружающие. Сейчас он пишет пьесу, но вдруг вскакивает, в сердцах бросает исписанные листы в огонь и уже через несколько минут, глядя в окно, рассуждает о красоте зимнего пейзажа в русской глубинке. И это несмотря на то что окна его городского дома выходят во двор, аккурат на помойку, а описываемые события разворачиваются в середине июля.Это образ творческого гения.

Разумеется в природе мы обычно наблюдаем смешанные типы.
И хотя озвученные типажи и именуются гениями это не является идеалом практика медитации. Да, первый из них имеет хорошо развитое сосредоточение, но что как не природная склонность привела к этому? Может ли он произвольно управлять своим вниманием сосредотачиваясь на чем угодно?
Да, второй имеет хорошие качества осознавания, но какой в них прок если он не может направить свое внимание и удерживать его достаточно долго до нужного ему результата, а не приносить жертвы музе в надежде что его инсайты будут востребованы обществом при его же жизни?

Аспект созерцания связанный с випашьяной интересен тем, что если вы направите свое внимание на ощущения, желания, эмоции и прочие сигнализаторы своего состояния, то увидите как они исчезают. Причем это происходит мгновенно. Любое ощущение, эмоция, желание на которые вы направите свое внимание, подобно лампочке, которая ярко вспыхивает чтобы через мгновение погаснуть, немедленно растворяются.
Это связано с тем, что благодаря вашей ясности вы видите вещи такими как они есть.

Ни одно из ваших психологических переживаний не имеет реальной основы, поэтому то оно и исчезает. Если вы направите свое внимание на какой-либо физический обьект, то исчезнет не он, а то субьективное отношение с которым вы связываете этот обьект. Из обьекта исчезает ваш субьективный «вклад» и он остается таким как есть.

Например, глядя на стул он вам может нравиться или не нравиться, напоминать о чем-то приятном/неприятном, асоциироваться с чем-то из прошлого опыта, или будить фантазию и стать предметом мечтаний. Все это и многое другое является вашим субьективным «вкладом» в простое восприятие стула. В созерцании весь этот вклад исчезает.

Конечно, сразу оказаться в таком состоянии созерцания вряд ли получится. Но медитация полезна даже с самых ранних этапов. Поскольку чем больше вы будете упражняться в сосредоточении тем легче вам будет управлять своим вниманием, быть менее зависимым от своих привычек, эмоций, настроений и вообще чего бы то ни было. А при даже небольшом овладении сосредоточением вы сможете практиковать внимательность и лучше понимать как окружающее, так и самого себя, свои мотивы и желания. Вы сможете более ясно видеть цели и причины своих действий, а не испытывать приятное/неприятное ощущение направляющее ваше внимание и свидетельствующее о том, что данное решение сформировано неосознаваемой привычкой. В общем виде ясность(осознавание) это противоположность шаблонному мышлению.

И главный бонус от медитации проявляется в более свободном и осознанном отношении к себе и жизни.
Дополнительно, с помощью медитации можно развивать необходимые качества, навыки, полезные привычки, менять свое отношение к чему либо и т.п.
К примеру можно сосредоточиться на хороших качествах какого-либо человека(шаматха), а с помощью такой разновидности випашьяны как аналитическая медитация обосновать связь этих качеств с этим человеком, затем получив ощущение правильности своей оценки вернуться снова к шаматхе и сосредоточиться на этом ощущении. В результате мы, в довольно короткие сроки, получим дружеское(или даже любовное) отношение к выбранному человеку, даже если до этого считали его врагом.

вверх
4

Как практиковать?

Как я писал выше, ум имеет два естественных свойства — направленность(выделение) и способность к познанию(осознавание). Работа с этими свойствами с помощью шаматхи и випашьяны и составляет суть буддийской медитации. Обычно эти две практики следуют одна за другой в рамках одной сессии. Но бывает и так что они практикуются отдельно. Это зависит от конкретных видов практики. Разберем эти практики подробнее.

Прежде чем перейти к описанию конкретных методик я бы посоветовал вам определиться со своим жизненными целями. Ведь до этого(если у вас нет никаких конкретных и далеко идущих убеждений) ваша жизнь управлялась процессами имеющимися у всех по умолчанию. В качестве базиса ваша психика использовала результаты жизненного опыта, инстинктивные программы формирующиеся в процессе взросления, родительские установки, социальные и культурные нормы.

И пусть, по большому счету это скрытый для вас, и случайный процесс, но он работал. Теперь же вы хотите, как минимум, в нескольких областях взять управление на себя. Ну допустим у вас получилось, а что делать то будете? Старое, малоэффективное функционирование системы вы нарушили, а нового ничего не предложили. Здесь очень велика вероятность свалиться в глубокую депрессию из которой потом будет очень трудно выбраться.

Поэтому прежде чем что-либо разрушить имейте что-то что можно будет установить взамен.
В махаянском буддизме с помощью медитации разрушается эгоистическая мотивация и ей взамен предлагается альтруистическая(бодхичитта). В хинаянском буддизме практик обычно заканчивает монахом находясь на обеспечении группы мирян(сангхи). А что с этой ситуацией делать человеку вне религиозной парадигмы, мне посоветовать сложно. Думайте сами.

Но конечно, все эти предостережения и оговорки актуальны для тех, кто собирается заняться медитацией что называется всерьез и надолго. Если ваша цель просто чуть более ясное состояние ума и тела, спокойствие и способность воздействовать на свое внимание с как можно меньшим дискомфортом для себя и окружающих, то можете не беспокоится насчет каких-то отрицательных эффектов.

Подготовка

Вообще говоря буддисты практикуют не только медитацию. Это лишь ступень в целостном так называемом восьмеричном пути озвученным Буддой в четвертой Благородной Истине. Медитации предшествует этап нравственности. Но мы этот этап урежем до простого принципа который желательно реализовать перед непосредственной медитацией.

Часто этот принцип путают с самой медитацией низводя ее до экзотического способа релаксации. Тогда как в действительности расслабление это просто желательное условие на фоне которого медитировать легче.
Принцип был сформулирован Буддой в метафоре с музыкальным инструментом, у которого лопаются струны если их перетянуть и не извлекаются звуки если настроить слишком слабо, и носит название срединного пути свободного от крайности. Собственно это довольно глубокий принцип проходящий через все учение Будды. Это даже альтернативное название Восьмеричного Благородного Пути. В контексте подготовительных условий этот принцип относится к приведению ума в нейтральное, свободное от крайностей русло.

Ум практика не должен быть слишком возбужденным и слишком вялым.
Эта умеренность должна распространяться на все ваше поведение. Если мы чувствуем голод, то нам будет труднее сосредоточиться. Если мы вдоволь поели, то с сосредоточением проблем не будет, но осознавание будет очень низким. И точно также со всем остальным: если мы испытываем какую-либо необходимость ум возбуждается, если же напротив — мы всем удовлетворены ум притупляется. По идее эту умеренность надо распространить на все наше поведение в повседневной жизни, но постарайтесь его придерживаться хотя бы перед медитацией. Это вспомогательное условие.

Непосредственно перед медитацией можно проделать небольшой комплекс упражнений для релаксации. Что это будут за упражнения — решайте сами, что лучше вам подойдет. Могу посоветовать сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, так называемое полное йогическое дыхание. Это когда вдох начинается снизу и движется вверх, а выдох наоборот — сначала выдыхаете грудью и постепенно двигаетесь к животу. То есть вдох происходит также как жидкость наливается в стакан — заполнение идет снизу-вверх, а выдох — сверху-вниз, как-будто жидкость выливается из стакана.

Можно для контроля и обучения положить левую руку ладонью на живот, а правую ладонью на грудь и вдыхая следить за тем, чтобы сначала поднималась левая ладонь, а затем правая. На выдохе наоборот.
Можно совместить расслабление с уже непосредственной практикой сосредоточения. Для этого нужно скачать запись йога-нидры, где вам будут последовательно называть части тела на которые вы должны переместить свое внимание и проделать это в течении нескольких минут.

В общем подойдет любой способ расслабиться. Критерий все тот же: нет сильного беспокойства с одной стороны и нет желания заснуть с другой.

Поза

В западной культуре поза вдумчивого сосредоточения обычно ассоциируется с чем-то вроде Роденовского «Мыслителя». Необходимо сразу отказаться от такого представления, ибо такая поза больше подходит для болезненного запора а не для медитации. Здесь действует все тот же принцип срединного пути.

Поза не должна быть ни слишком расслабленной ни слишком напряженной. Скорее должно быть ощущение собранности, подтянутости.
Если вы далеки от идеалов легкой атлетики, то не нужно себя насиловать и во чтобы то ни стало усаживаться в лотос. Помните о том, что поза это вспомогательный инструмент и если вам в этой позе неудобно, то он перестает выполнять свою функцию, если вообще не становится препятствием.
Вполне можно сесть на стул и облокотиться на спинку по возможности оставляя спину прямой. Кстати, одним из косвенных признаков правильного умственного настроя предшествующего медитации является самопроизвольное выпрямление осанки.

Обьект медитации

И снова срединный путь. Обьект должен быть по возможности нейтральным. Не должен провоцировать сильные эмоции или же напротив, оказывать отупляющее воздействие. Не нужно выбирать обьектом порнографические снимки и текущую воду, горящий огонь.
Совершенно незачем портить зрение и разглядывать, к примеру узоры на обоях, контрастные картинки или мелкие детали.
Если затрудняетесь с выбором обьекта, то нарисуйте на белом листе бумаги небольшой круг, закрасьте его серым цветом и используйте его.
В случае медитации на мысленном образе такой круг можно представить.

вверх
5

Шаматха

Существует множество вариантов этой практики. И в разных школах по разному ставятся акценты.
Общим местом здесь будет сосредоточение на том или ином обьекте.
Мы разделим эту практику на главную в которую войдет способ, похожий на тот, который используется в тибетском буддизме, и несколько вспомогательных в которые войдут некоторые аспекты нескольких других вариантов.
В главной практике мы будем сосредотачиваться на самом уме.
Для выполнения необходимо сесть с прямой спиной, выровнять дыхание и сфокусировать взгляд(не внимание) на пустом пространстве перед собой таким образом чтобы зрачки не двигались. Это необходимо потому, что состояние ума тесно связано с состоянием тела. Когда вы сосредотачиваетесь ваш взгляд естественным образом останавливается, а дыхание выравнивается. Но возможна и обратная связь, когда определенные манипуляции с телом способствуют сосредоточению ума. В более широком смысле на этом принципе основана йога.

В обычной жизни эту медитацию можно сравнить с состоянием задумчивости, или даже мечтательности с тем отличием что в этих состояниях мы полностью погружены(вовлечены) в ментальные процессы, тогда как в медитации необходимо просто стороннее наблюдение. Мы как бы рассматриваем все что происходит в уме, будь то мысль, желание или образ не отдавая ни чему из этого предпочтения. Вместе с тем, мы не блокируем информацию от органов чувств. Мы понимаем где мы находимся, слышим звуки, ощущаем запахи, испытываем тактильные ощущения.
Первое затруднение с которым обычно сталкиваются при подобной медитации заключается в том, что при сосредоточении на сфере ума мысли как будто исчезают. А если точнее то перестают проявляться спонтанно и если мы о чем-то подумаем, то это только благодаря сознательному усилию. Точно также, реши мы просто наблюдать за собственным дыханием, то очень быстро столкнемся с похожей проблемой. Естественное дыхание
пропадает и появляется контролируемое нами. Можно даже, через небольшое время, устать дышать и только подивиться тому как мы это делаем все время когда не уделяем дыханию внимания.

Через некоторое время такой медитации у вас заболит грудь, а в случае медитации на уме возникнет нервозность, беспокойство и раздражение.
Это означает что вы слишком напрягаетесь и пытаетесь блокировать мысли. Другой крайностью является слишком сильное расслабление и выражается в частых отвлечениях, когда вам кажется что вы вроде бы наблюдаете свой ум не вовлекаясь, но вдруг обнаруживаете что уже несколько минут думаете о том, что хорошо бы сменить обои в гостиной.

В обоих случаях совет очевиден: в первом случае необходимо чуть расслабиться, а во втором наоборот — собраться. Какие-то конкретные величины на которые необходимо произвести расслабление/собранность привести невозможно и это определяется исключительно в процессе самостоятельной практики.
Это похоже на то как если бы вы выгуливали собаку по определенному маршруту. Вы не выпускаете поводок из рук, но в некоторых местах его ослабляете дав другу человека возможность обнюхать и пометить близлежащий куст, или же напротив подтягиваете к себе когда пес норовит разрыть цветочную клумбу.
как заметили отвлечение, не надо себя винить и напрягаться, просто мягко возвращайте внимание к обьекту

Ничего страшного в том, что по-началу вы будете все время отвлекаться, нет. Это естественно. Каждый раз просто мягко возвращайте внимание к обьекту медитации. В этом и состоит тренировка.
Скорее всего сразу такую медитацию будет очень трудно выполнить. Поэтому рекомендую начать с более простых. Это может быть медитацией на чем-то более конкретным как то:

-на внешнем обьекте
-внутренних ощущениях
-ментальном образе
-звуке

Про внешний обьект описано выше, добавлю лишь то, что для удобства, его следует расположить на уровне глаз(если у вас преобладает сонливость то чуть выше, если возбужденность — чуть ниже), на расстояние полуметра.
Внутренние ощущения хороши тем, что имея определенную степень интенсивности сами привлекают наше внимание. А ментальный образ имеет преимущество обратной связи: как только вы отвлекаетесь образ пропадает.
Для сосредоточения на звуке можно попробовать слушать песни на заведомо незнакомом языке, с тем чтобы сфокусироваться на ощущении синхронного восприятия. Вы как-будто мысленно повторяете за певцом с такой скоростью, что создается впечатление что именно вы и говорите эти слова. При достижении такого эффекта сосредоточьтесь на нем и попытайтесь удерживать. Можно также попрактиковать при общении. В данном случае вы удерживаете внимание не только на синхронности, но и стараетесь понимать смысл сказанного вашим собеседником.

Подручные средства

Вначале, чтобы обрести стартовые навыки, можно попробовать использовать различные вспомогательные средства с обратной связью. Например:

Танцующая балерина


Сосредоточьтесь на тени от ноги балерины. Через некоторое время вы сможете «заставить» балерину вращаться влево-вправо в пол оборота. Теперь сосредоточьтесь на этой фокусировке и старайтесь ее поддерживать. Любое отвлечение(кроме мысленного) сразу же станет очевидным — балерина сделает полный оборот.

Шар с падающим снегом
Для тренировки концентрации на мыслях можно воспользоваться сувенирной игрушкой в виде стеклянного шара с каким-либо изображением и «падающим снегом» внутри.
Ваша цель фокусировка внимания на обьекте внутри шара при полном отсутствии летающих снежинок.
Хорошенько встряхните шар и сосредоточьтесь на обьекте внутри него. Как только заметите мысленное отвлечение легонько встряхните шар. Ничего страшного если по началу вы только и будете делать что трясти шар. Это нормально.

Сила джедая

Если есть возможность можно приобрести вот такую штуку:

Игра «Радуга» (из НЛП)
При появлении названий цветов, ваша задача поочередно показывать то правой, то левой рукой на них и называть цвет фона (а не тот, что написан).
При появлении слова «хлопок» — хлопать в ладоши.
Здесь тоже в принципе все понятно.

Все эти вещи хороши на начальных этапах, в качестве вспомогательных инструментов, в дальнейшем, на мой взгляд, они должны быть отброшены, т.к. имеют один существенный недостаток.
Практика медитации представляет собой самоисследование в котором важную часть составляет собственное, прямое переживание, опыт понимания. И если этот опыт для вас нов и изначально вам неприсущ, то его невозможно индуцировать извне никакими сколь угодно хитрыми приборами. Как невозможно передать другому человеку вкус шоколада, если он его никогда не пробовал.

Понимание что такое сосредоточение без отвлечений как раз и является таким опытом и одновременно целью практики. Когда мы используем какой-либо из вышеперечисленных подручных средств, мы автоматически строим модель того чем является сосредоточение с тем чтобы впоследствии подогнать наш опыт к этой модели. А любая модель это всего лишь рассуждения о вкусе шоколада.

К примеру джедайская игрушка подразумевает что сосредоточению соответствует некоторый диапазон частот электрической активности мозга. В понимании сосредоточения как шаматхи это не совсем так. Достаточно вспомнить, что в учении буддизма шаматха и випашьяна разделены лишь условно, методологически. Тогда как в процессе медитации это разделение пропадает. Практик должен объединить состояние покоя с движением.

Критерием, для отказа от подобных игрушек служит устойчивый навык концентрации, когда для выполнения упражнения вам больше не нужно прилагать серьезных усилий и вы можете поддерживать концентрацию оставаясь расслабленным. Когда у вас получится более менее стабильно удерживать свое внимание можно переходить к випашьяне. Кстати, есть хороший критерий: если ум успокаивается в процесс медитации и так происходит каждый раз, то это означает что вы ее освоили. Если же происходит наоборот, ум быстро успокаивается в начале медитации, а затем вы начинаете делать различные ошибки, появляется возбужденность, беспокойство и пр., значит вам нужно еще какое-то время поупражняться.

вверх
6

Випашьяна

Сущностным отличием випашьяны от шаматхи является то, что в випашьяне присутствует движение, тогда как шаматха тяготеет к статичности. Таким образом задача медитации вообще заключается в том, чтобы как можно более полным образом обьединить состояние покоя с движением.
Смысловое отличие заключается в том, что шаматха выделяет обьект, а випашьяна его исследует.

Медитацию осознавания мы также разобьем на главную и вспомогательные. Главной будет рассмотрение мыслей. В отличии от шаматхи, здесь мы не просто пассивно фиксируемся на уме, а активно наблюдаем за каждой появляющейся мыслью. Как она возникает, развивается, исчезает. Как и откуда она появилась, и куда затем пропала. При этом мы не проговариваем эти вопросы, а именно смотрим. Даже если и будут возникать какие-то ответы(а они скорее всего будут) мы не обращаем на них внимание. Наша задача поддерживать бдительность и заинтересованность.
Опять же, такой тип медитации труден для начала, поэтому приведем описание других практик служащих своеобразной подготовкой.

Коаны

В дзен есть метод решения коанов. Поскольку нам не нужна буддийская философия и ее задачи, то коаны мы можем смоделировать самостоятельно. Для этого нам необходимо знать в чем их основная цель. А цель их проста — поддерживать состояние бдительности описаное чуть выше. Дзенки, очень метко называют это состояние вопрошанием.

Мы все, время от времени, испытываем это состояние когда вспоминаем что-то, что «буквально вертится на языке», или когда близки к решению какой-то трудной задачи. Отличие от медитативной практики в том, что во-первых обычно мы очень возбуждены в этот момент, пытаясь удержать внимание, а во-вторых вопрошание не удерживается хоть сколько-нибудь длительное время. Либо мы в скорости находим ответ и удовлетворяемся этим, либо переключаемся на что-то другое позволяя бессознательному «додумывать» за нас.
Первое отличие исчезает в результате предварительной практики шаматхи, в которой мы обретаем стабильность сосредоточения и спокойствие ума при общей расслабленности. А второе отличие устраняется с помощью коана. Коаном может быть любая задача с неочевидным решением.

Еще лучше если задача будет парадоксальной. Это избавит вас от многих ненужных(в медитации) интеллектуальных ответов одновременно стимулируя ваше «поисковое» направление ума. Не трагедия если ответы будут появляться, наша цель не останавливаться на них, а поддерживать «ищущий ответ ум». Постарайтесь не вовлекаться в процесс размышления, а оставаться в нейтральной позиции, наблюдая это так, как если бы вам показывали интересный фильм с захватывающим сюжетом. Вы сидите и смотрите в ожидании развязки. При этом не сопереживаете, не оцениваете, не строите предположений и не ждете чего-то конкретного.

Исследование сенсорных ощущений

Классически, в данном подходе, вы исследуете возникновение, становление и исчезновение ощущений. Но можно несколько усилить эту медитацию с помощью наведения состояния вопрошания без использования коана.
В этом случае при появлении какого-либо ощущения вы спрашиваете себя: «где оно находится, какой имеет цвет, какую форму, какой размер, плотное оно или разряженное, имеет вес или легкое» и т.п. То есть исследуете ощущение как реальный внешний, материальный обьект. При этом вы не отвечаете себе поразмыслив, а пытаетесь действительно это увидеть в непосредственном опыте. При правильном выполнение ощущение исчезает. Даже если это острая боль. Другое дело, что если причина боли не устранена, ощущение после исчезновения возникнет вновь. Тогда можно попробовать поисследовать таким же образом причину, что несколько труднее и требует определенной реализации в практике випашьяны, для того чтобы эта причина была доступна вашему осознаванию.

Конечно не надо геройствовать и в случае сильного болевого ощущения лучше принять лекарство и сходить к врачу.

Похожий метод описан в книге Л. Рейнхарда «Трансформация»

Медитация на дыхании

Есть несколько разновидностей этой практики. Поэтому имеет смысл описать здесь базовые положения. Вот, например как об этом пишет Тханиссаро Бхиккху:

«Перенесите ваше внимание на восприятие дыхания. Несколько раз медленно вдохните и выдохните, фокусируясь на тех местах в теле, где ощущается дыхание, и уму легко сосредоточиться. Это может быть в носу, в груди, в животе, или в любом другом месте. Обратите внимание на это место, замечая, что оно чувствует, когда вы вдыхаете и выдыхаете. Не усиливайте дыхание, и не прилагайте излишних усилий для сосредоточения. Позвольте дыханию быть естественным, и просто следите за ощущениями. Смакуйте их, как будто хотите продлить приятные ощущения. Если ум отвлекается, просто верните его обратно. Не беспокойтесь. Если он отвлекается 100 раз, сотню раз верните его. Покажите ему, что настроены серьезно, и, в конце концов, он вас послушает.

Если хотите, можете поэкспериментировать с разными способами дыхания. Если глубокое дыхание кажется удобным, продолжайте работать с ним. Если нет, используйте любой удобный телу ритм. Вы можете попробовать короткое дыхание, быстрое дыхание, медленное, глубокое или поверхностное – любое наиболее комфортное для вас в данный момент…

Однажды, выбрав удобный ритм дыхания в выбранном месте концентрации, обратите внимание на ощущение дыхания в других частях тела. Начните сосредотачиваться в области непосредственно под пупком. Вдыхайте и выдыхайте, замечая ощущения в этой области. Если там нет никакого движения, просто отметьте, что там нет движения. Если там есть какое-то движение, отмечайте его качество, чтобы увидеть, какое оно – неровное, затрудненное или скованное. Если оно скованное или напряженное, подумайте, как его ослабить. Если прерывистое или неровное, подумайте, как его выровнять…

Теперь переместите внимание вправо от этого места – в крайний правый угол от пупка – и повторите тот же процесс… Затем в крайний левый угол. Затем над пупком… вправо, влево… к солнечному сплетению… вправо, влево, в середине груди… к основанию горла… вправо, влево… к середине головы… [посвятите несколько минут каждой точке].
Если вы будете медитировать дома, вы можете распространить этот процесс по всему телу – на голове, спине, руках, ногах, кончиках пальцев и пят. Но, если время ограничено, я бы просил вас, сфокусироваться на любом месте, которое мы уже упомянули. Дайте вашему вниманию удобно расположиться там, а затем пусть ваше полное осознание распространиться на все тело, с головы до пят, как у паука, сидящего в центре своей паутины: он сидит на одном месте, но чувствует всю паутину. Сохраняйте внимание в этом состоянии, вам придется над ним поработать, потому что тенденция будет состоять в том, чтобы снова сжаться в одну точку. Представляйте, что вдыхаете и выдыхаете всем телом, каждой его порой. Оставайтесь в этом состоянии некоторое время – вам не нужно никуда идти, не нужно ни о чем думать…»

Основой для этой техники служит Анапанасати сутта

Более подробно можно почитать здесь: http://www.theravada.ru/Teaching/Works/meditaciya_anapanasati-sv.htm

Медитация при ходьбе

Не пробуйте проделывать это в потенциально опасных ситуациях, например за рулем. На начальных этапах развития медитации, поведенческий шаблон все еще эффективней, а ошибка в практике может обернуться тем, что придется начинать все с начала, уже в следующей жизни.
Суть в том, что вы пытаетесь отслеживать все свои действия, которые производятся при движении и в том порядке в котором они производятся.

Буквально так:
«Напрягаю мышцы правого бедра, поднимаю правое колено, сгибаю правую ногу в колене, вытягиваю носок правой ноги, отталкиваюсь левой ногой, напрягаю икры левой ноги, напрягаю поясничный отдел, подаюсь телом вперед, выставляю правую ногу вперед, разгибаю правое колено…» и т.д.
Не нужно все это проговаривать, отмечайте на уровне ощущений.
Вот здесь описан опыт подобной практики http://www.dhamma.ru/practice/sati.htm

Основой для этой техники служит Сатипаттхана сутта

Аналитическая медитация

Это ни что иное, как обычный процесс размышления. Отличие в расслабленной сосредоточенности и однонаправленности, которое достигается с помощью шаматхи. Обьектом медитации может служить любая тема, однако рассуждение должно быть результатным. Иметь какой-то вывод или итог.
Если вы используете медитацию для обретения тех или иных качеств характера, смены привычек, развития того или иного отношения, то очевидно размышление должно строится вокруг их полезности и необходимости, а итог должен быть положительным и убедительно показывать необходимость этих качеств, привычек и пр.

Подручные средства

В качестве подручных средств подойдет любая интеллектуальная игра. Скажем, шахматы. Это самый простой вариант практики випашьяны не требующий вообще каких либо усилий и знаний. Также рекомендую обратить внимание на множество уже существующих техник развития обычной внимательности.

вверх
7

Распространенные ошибки при медитации

Главной ошибкой в медитации является отвлечение. Точнее это даже не ошибка, а прямая противоположность медитации. Это обычное состояние ума, когда мы автоматически следуем за своим мыслями, идеями, желаниями и пр. практически не осознавая это.

Самая часто встречающая ошибка, которую обычно и считают медитацией, заключается во впадении в состояние оцепенения. Кажется что мыслей нет, тело напряженно, а из восприятия «вываливаются» целые куски собыий происходивших с вами во время практики и о которых вы ничего не помните.

Это свидетельство сильного напряжения, возможно стоит принять более расслабленную позу или выполнить дыхательные упражнения.

Другая ошибка в потере обьекта медитации. Вы становитесь наблюдателем всего что происходит вокруг и внутри вас(это может быть похоже на безобьектную медитацию, но без определенных навыков ею просто не сможет стать). Это рассеяность в результате чрезмерного расслабления. Примите более жесткую позу или смените обьект медитации на более конкретный.

Еще есть ошибка связанная с тупостью. Это когда внимание сосредоточено, но ментальная активность сильно снижена, но не в результате сознательной блокировки, как в случае с оцепенением, а из-за переутомления, пресыщения или из-за какого-то многозадачного процесса протекающего в голове. В психологии это состояние называют трансом. Возможно стоит выбрать обьект с ярковыраженными свойствами и чертами.Или же сосредоточиться на ментальном образе.

Если проводить компьютерную аналогию, то первая ошибка похожа на случай атаки компьютера вирусами. Тогда антивирусное ПО блокирует все процессы.
Вторая ошибка это когда компьютер уходит в спящий режим и на мониторе возникает заставка.
А третья ошибка возникает когда системных ресурсов нехватает для выполнения задачи и компьютер, как говорится, «подвисает».
Саму же медитацию можно проиллюстрировать процессом который мы наблюдаем нажав одновременно клавиши «ctrl+alt+Delete». Диспетчером задач.

Желательно детально ознакомиться с наставлениями по шаматхе и получить свой собственный опыт, поскольку простое описание медитации и связанных с ней ошибок позволят вам разве что поверхностно отличить процесс медитации от внешне похожего на него процесса ловли рыбы. Оба эти процесса внешне схожи. Хотя, конечно, это тоже уже немало.
8

Заключение

Для более полного ознакомления с техниками предлагаю послушать лекции Алана Уоллеса, «Шаматха», «Медитации Шаматха и Випашьяна в традиции Дзогчен»и других.

Также, необходимо сказать, о том, что медитация в буддийском контексте не исчерпывается шаматхой и випашьяной и есть еще много разновидностей практики. Но большинство из них имеют и шаматху и випашьяну в своей основе. Есть техники развивающие(или даже прививающие) те или иные качества как в стиле сутры, так и в стиле тантры. Однако описание этих техник жестко связано с теоретическими обоснованиями, такими как теория личности(панчаскандха), пустоты(шуньята), взаимозависимого возникновения(пратитьясамутпада) и пр. Поэтому это выходит за рамки данной статьи целью которой было описать тот необходимый базис лежащий в основе буддийского праксиса, который можно использовать не вовлекаясь в теорию и философию этого учения.

вверх

Китайские палочки

Китай, страна со своей многовековой историей и уникальной самобытностью, что в равной степени притягивает к себе скучающие умы европейцев. Устав от многовековой истории и уникальной самобытности родины, возникает желание приобщиться к новому, неизведанному, но по слухам удивительному и увлекательному чужеземью. Иногда, этот интерес бывает выражен и практическими соображениями.
В моем желании овладеть китайскими палочками сплелось сразу несколько форм этого интереса.
Мне нравится Китай с его традиционными домиками с рядами причудливо изогнутых крыш, бамбуковыми перегородками, циновками, философией дзэн и боевыми искусствами. Мне нравятся китайские пейзажи, где на зеленом от травы склоне горы как-будто специально разбросано несколько камней, а рядом течет ручей и стоит одинокое, с извивающимся, как шея у цапли, стволом дерево.
Я прекрасно понимаю, что такой образ Китая сложился благодаря фильмам с Джеки Чаном, открыточным фотографиям из интернета и увлечением буддизмом, но меня это вполне устраивает. В конце концов, какое описание не возьми, все одно это будет репрезентация чьего-то образа и нет одного единственно верного Китая с которым можно было бы сравнивать свои впечатления.
Конечно же китайские палочки это один из ярких атрибутов составляющих общую картину об этой стране. И тот факт, что это изделие, в отличии от многих других, вполне доступно каждому, за ним нет надобности куда-то ехать или покупать по баснословной цене, придает ему дополнительное очарование, хотя обычно такое свойство вещей как общедоступность понижает их значимость.
Выйдя из дома я сразу же почувствовал холод затянувшейся осени, пробирающий казалось не только под одежду, но и под кожу. Успокаивало, что ехать надо было недолго.
Через дорогу виднелась автобусная остановка на несколько секунд скрывшаяся желтым корпусом отъезжающего «79-го». Наверное, в этот момент у меня в голове должно было пронестись что-нибудь знаменующее мое разочарование, в виде емкого ругательства, ведь автобус был нужным, и пронеслось, но разочарования не было и слово, будучи ни чем не подкрепленным вылетело словно воробей – шустро и безо всякого сожаления. А через секунду и вовсе забылось.
Ждать следующего пришлось недолго и несколькими минутами спустя я уже протягивал мелочь кондуктору.
Помимо художественно-эстетической составляющий я оценил рациональность и простоту этого устройства. Палочками, вопреки ожиданиям, было удобно есть. Там где вилка проскальзывала, а ложка набирала лишнее, палочки были особенно уместны. К тому же их не нужно было мыть, достаточно протереть салфеткой. Куски, которые можно было ими захватить были как раз такого размера, который мог бы поместиться в рот не раздувая при этом щеки, делая едока похожим на изголодавшегося хомяка только дорвавшегося до кормушки. Да и сам факт наклеивания на них ярлыка «личные» отличал их от бездушной серийности европейских столовых приборов.
Мы уже подъезжали, как попали в пробку. Автобус встал напротив дома в котором было видно окно и часть стены.
Прямо под окном, на стене красной краской было написано: «дура» и была пририсована стрелка указывающая на окно, видимо чтобы отмести всякие сомнения по поводу адресата этого послания. В окне же, виднелась часть занавески, небольшой школьный глобус, стоящий на подоконнике и рядом с ним несколько книг. Похоже было, что жертва оскорбления как содержанием предметов на подоконнике, так и самой формой подачи своего протеста опровергает это частное мнение, выставляя автора надписи завистливым и недалеким человеком.
Но ни внешнее соответствие внутреннему образу, ни даже практичность привлекали меня в китайских палочках больше всего. Было нечто еще, наполовину осознанное, но не ставшее от этого менее весомым. Так, символ всплывающий в сновидении отражает наши потаенные желания и вытесненные эмоции, проявляясь в виде совершенно обыденных вещей.
Палочки, для меня, олицетворяют партнерство, единство противоположностей. Смотрите сами, две палочки несмотря на внешнее сходство совершенно различны хотя бы тем фактом, что они никак между собой не скреплены. Они как бы сами по себе, но вместе с тем их объединяет незримая идея. Пусть она и проявляется при таком совершенно обыденном деле как поглощение пищи, но ведь для того они и созданы.
Они работают сообща, одна помогает другой при этом не пытаясь тщетно слиться в некий единый механизм утратив индивидуальность. Это единение на основе общей цели.
И их невозможно разлучить по той простой причине, что по отдельности они не имеют никакого смысла. Эти палочки не просто рядом, они вместе.
Рядом со мной, в автобусе сидели двое молодых людей. Парень и девушка.
– Ну как там Пашка то кстати, — спросила она своего соседа – общается с той девушкой?
— Да нее – протянул парень – он говорит, что там вообще…
Несмотря на инстинктивно обострившееся внимание я попытался не вслушиваться в продолжение их беседы.
Палочки в магазине были, но без футляра и не очень-то симпатичные. Поэтому мы с ней пошли рядом по направлению к дому.

Маятник Фуко

— Уйдет!
— Да никуда она не уйдет, вы вправо забирайте там безопаснее.
Петр нервничал, все-таки это его первая охота, все внимание было поглощено бившейся в судорогах тушке, попавшей в их западню, и слова наставника Эдуарда пустым звоном отдавались в его голове, лишенные всякого смысла.
Чувство жалости размешанное игровым азартом с легким налетом отвращения и какого-то иррационального любопытства вытеснили все обычные мысли и чувства оставив место только для запечатления происходящего в памяти. Переживание было столь интенсивным, что казалось весь мир дрожал как струна под медиатором хард рокера взявшего любимый аккорд и теперь повторявшего его в каком-то безумном исступлении. Петя взмок.

— Петр, хватайте, а то и впрямь уйдет.
Сознанием Петр опять никак не воспринял команду Эдуарда, но на бессознательном уровне видимо запустились какие-то скрытые механизмы и то, что произошло дальше он, наблюдал как бы со стороны. Откуда-то вдруг появились, мелькнув серебром, толстые канаты и устремились, а иначе и не назовешь, ко все еще теплящей надежду на спасение добыче. Быстрыми и ловкими движениями Петр стал обматывать ее темное тельце, действуя исключительно инстинктивно при этом не вовлекаясь полностью в процесс. Одна часть его личности совершенно никак не рефлексируя выполняла действия, тогда как другая, напротив — в действиях никакого участия не принимала, зато наблюдала за всем этим с большим вниманием, но без всякого интереса. Такое разделение на деятеля и очевидца само по себе было ново и удивительно, но гораздо удивительнее было то, что с каждым новым движением Петр все больше понимал, что же здесь происходит. Это знание, казалось, приходило ниоткуда. Как будто эти странные серебряные канаты были придатком его мозга, вынесенным наружу и любые манипуляции с ними были аналогичны мыслительной деятельности, правда, в не совсем привычном понимании. Сравнение было верным, но уж больно жутковатым, отчего Петр старался больше не смотреть на эти веревки.

В этот момент он почувствовал жгучее желание, даже скорее не желание, а настоящую жажду. Мотнув головой из стороны в сторону, как бы выискивая объект с которым следовало связать это ощущение он осознал, что выбор был невелик. Даже иначе – выбор был и не нужен, чувство необъяснимого томления исходило от обмотанной веревками тушки, которая подергиваясь в предсмертных конвульсиях, создавала вибрации в голове Петра, что по видимому и вызывало это новое ощущение. Двигаясь, словно в полусне Петр наклонился к своей жертве. Такое действие сразу же показалось ему вполне естественным и очевидным. Знание того что надо делать возникло само по себе, оставалось только подчиниться. Мощными челюстями он вонзился в кокон, угодив точно между намотанными канатами туда, где находилось брюхо. Деятель в его голове не испытывал ни отвращения, ни страха, он как робот выполнял заложенную в него программу не допуская лишних движений. Чего нельзя было сказать об очевидце, который к подобному готов не был. И когда в рот пульсирующими толчками стала заполнять теплая влага Петра чуть не стошнило. Положение спасло снова, непонятно откуда появившееся знание, что все идет так как нужно и ничего ужасного или противоестественного в себе не содержит. Как по волшебству тошнота пропала и Петр с удивлением отметил, что высасывание крови из живого существа даже в чем-то приятная процедура. Стало ясно что нужно подождать хотя и не понятно чего именно, но выбора у Петра не было и он застыл в ожидании. Какое-то время ничего не происходило, а затем — ослепительное чувство единения двух существ доселе чуждых друг другу какое бывает во время сексуальной близости (хотя Петр и не знал по причине молодости сексуальной близости, но множество рассказов более старших товарищей сформировали у него вполне определенное представление) заменило собой бушевавшую жажду и заполнило собой все. Поглотив как окружающие предметы, так и внутреннее к ним отношение. Находясь в этом потоке, невозможно было помыслить что-то еще, для всего отличного от переживания блаженства просто не оставалось места. Да и самого места тоже не было. Нельзя было сказать что это происходит где-то или даже с кем-то. Петр перестал быть собой и превратился в какой-то искрящийся удовольствием и радостью шар не имеющий границ.
Переживание длилось меньше минуты, но казалось в эту минуту произошло все, что только может произойти, о чем можно помыслить и то, что невообразимо. Понемногу ощущения стали стихать, и мир снова разделился на Петра и все остальное.

Придя в себя, он еще некоторое время не мог отдышаться. Несмотря на столь необычный и воодушевляющий опыт не было острого желания все это повторить снова и сейчас же. Чувствовалось насыщение, и еще было понимание, что он обязательно повторит позже и ни один раз. Это понимание рождало чувство спокойного удовлетворения, в которое вплеталось памятование о чем-то важном, что с ним только что произошло, но было упущено. Возможно, повторный опыт раскроет этот секрет, но повторять его в ближайшее время не хотелось и Петр отложил вопрос на потом.
Кроме памяти о случившемся осталось и еще кое-что. То самое чувство жажды, не такое сильное, но вполне ощутимое поселилось где-то внутри Петиной личности как будто разлетевшись на тысячи мелких осколков которые сверкали попеременно сменяя друг друга, напоминая о себе то легким беспокойством, то едва уловимым дискомфортом, а то и вовсе чем-то невыразимым которому еще следовало найти соответствие в Петиных представлениях.

Петр с интересом принялся изучать это новое чувство. Он слышал, что обращение новичка знаменует не столько сама охота, сколько появление нового качества в его личности. Качества охотника. Несомненно, жажда и была свидетельством состоявшегося обращения. Понимание этого заслонило собой даже недавнее переживание вместе с ощущением жалости не покидавшим его с самого начала охоты.

Краем глаза Петр заметил что наставник с восхищением наблюдает за ним и легкое самодовольство приятно расслабило шею приведя мышцы лица в некое подобие улыбки.
— Молодцом! Воскликнул Эдуард и подошел ближе. — А поначалу то не верилось – подмигнул он с усмешкой.
Петя вспомнил, как перед охотой он донимал наставника вопросами не представляя как они отправятся в такое опасное мероприятие безо всякого оружия. Сейчас такое поведение казалось ему глупым и стало немного стыдно.
— Ну полноте, Эдуард видимо прочитал выражение лица своего ученика и понял что того тревожит. Поначалу все через это проходят. Зато теперь и ты ощутил этот незабываемый момент. Эх, Петр Петр, завидую я тебе, в первый раз это всегда свежее. В такие минуты и понимаешь что за штука такая жизнь и кто ты такой на самом деле.
Внезапный переход на «ты» в обращении наставника нисколько не удивил Петра, он знал что это традиция. Еще это было дополнительным свидетельством удачной инициации.
Но вот сам смысл сказанной фразы показался загадочным.
— И кто же я на самом деле?
— Ты паук. Родился пауком, а теперь и подтвердил эту идентичность.
Петр смутно понимал значение слова «идентичность», но спросил про другое:
— Неужели нужно подтверждать, что ты тот, кем родился?
— Конечно, подтвердил Эдуард, пауки это особые существа. Нам от рождения дан шанс понять и принять свою природу. От того как ты поймешь и зависит примешь ты ее или нет. Соответственно принять можно только при правильном понимании, а это не всем доступно.
Слова наставника слабо прояснили его вопрос, но сегодняшний день итак был слишком насыщенным, что даже небольшое умственное напряжение давалось с трудом, поэтому он решил слушать и спрашивать просто то, что приходит в голову.
— А у меня это получилось?
— Время покажет, уклончиво ответил Эдуард и тут же добавил: но по всем признакам ты на верном пути.
— А что бывает с теми, кто не подтвердил свою… с теми кто не понял?
— Они лишаются права строить паутину. Жажда (Петр удивился что наставник выразил это тем же словом что и он сам) у них тоже присутствует, но в совершенно разреженном виде и если они пытаются плести паутину, то она выходит без узора. Они становятся отшельниками и влекут жалкое существование подобно другим существам.
— А что такое паутина? Точнее я понимаю, что вот то на чем мы сейчас стоим это она и есть, но что это такое?
— Видишь ли Петя, все живые существа имеют свой аналог паутины, хотя только у пауков она, если так можно выразиться в оригинальном исполнении, а потому и совершенна. Паутина — это в каком-то смысле связь между тобой и пониманием себя. Только через плетение ты обретаешь себя и принимаешь свою паучью долю. Отличие с другими существами в том, что они плетут свои узоры только один раз и испытывают обретение себя тоже только единожды. После чего они мм… сами попадают в свои сети и вынуждены ходить по кругу. От этого их паутина вибрирует, что напоминает им о том первом настоящем переживании обретения себя и это все, на что они могут рассчитывать… Их жажда мельчает, и ощущения вызванные воспоминаниями все больше притупляются.
Как вибрировал один певец:
«И мы вошли в эту реку однажды
В которую нельзя войти дважды
С тех пор я переплыл через тысячи рек
Но нигде не смог утолить этой жажды»
К концу жизненного пути они становятся совсем вялыми и апатичными, потеряв какой-либо вкус к жизни. А все от того что они не знают о своей паутине и ее роли в их жизнях.
Петр вдруг явственно почувствовал себя вялым и апатичным и желание о чем-либо спрашивать исчезло. Повисла долгая пауза. Все события сегодняшнего дня наложились в голове друг на друга и были похожи на развороченный кокон лежащей рядом мухи. Им еще предстояло превратиться в новую цельную нить, которая сложиться в прекрасный и неповторимый узор его уникальной паутины и Петр не хотел мешать этому процессу.
Всего существует шесть видов паучьего шелка – наконец заговорил Эдуард — каждый из которых имеет собственную частоту вибраций, что позволяет плести шесть различных типов паутин. Как ты, наверное, догадываешься каждому типу паутины соответствует определенный комплекс переживаний. Под переживаниями я имею в виду то, каким образом ты обретаешь себя. Это не значит что есть какое-то конечное число переживаний, хотя бытуют и такие мнения, но более верным является то, что переживания имеют ветвящуюся структуру. Есть некое одно коренное, которое дробится на остальные. Впрочем, это нисколько не умаляет силы и красоты самих ощущений. Во всех них присутствует возможность для обретения себя. Ну да это ты и так все узнаешь…
— А вам никогда не бывает, ну жаль ее? Петр кивнул в сторону развороченного кокона мертвой мухи.
Наставник проследил за его взглядом.
— Петя, ты не совсем верно интерпретируешь происходящее. Тебе, наверное, кажется что муха на самом пике своей полной смысла жизни угодила в хитро расставленную пауками-душегубами ловушку, чтобы затем умереть в страшных мучениях. А на самом деле все совсем по-другому. Муха подошла к концу своего путешествия совершенно добровольно и мы исполняем роль, скорее ее провожатых, нежели мучителей.
Петр открыл, было, рот, но Эдуард предостерегающе поднял лапку и продолжил:
— Боли она не чувствует, мы вводим обезболивающее. Страха у нее тоже нет, скорее волнение в предвкушении неизведанного. А что касается того, что здесь ее жизненный путь подходит к концу, то это ее выбор, пусть и не совсем осознанный. Просто пришло время и из множества вариантов своей смерти, замечу, что остальные варианты не дадут ей ничего, а просто механически констатируют ее финал, выбрала то к чему стремилась всю свою жизнь. Далеко не всем мухам так везет.
— В смысле? Что значит остальные варианты ей ничего не дают? А что дает ей вариант с пауком? Вы хотите сказать, что муха испытывает тоже что и я… и паук?
Ну не в такой конечно степени, но что-то очень близкое.
Петру это не показалось убедительным.- И надо полагать своей агонией она показывает как ей хорошо.
Эдуард совсем не рассердился на это язвительное замечание, напротив выражение его лица стало спокойным, а взгляд задумчивым. Придет время – сказал он – и ты и я испытаем в точности тоже самое, что и эта муха. Но об этом тебе пока рано знать.
Петр понял, что наставник намекал на табуированную тему любовных отношений между пауками и молча кивнул. Наступившая тишина продолжалась недолго.
— Ну чтож, теперь Петр ты должен сам сплести свою паутину с только тебе известным узором.
— Сам?
— Ну да, эту сплел я, в так сказать, ознакомительных целях, а последующие плести тебе. Только больные пауки вынуждены довольствоваться чужой паутиной, но это у нас редкое исключение. Запомни главное:
Паутину каждый раз необходимо ткать новую иначе узор приестся и начнет терять свою новизну, а вместе с ней потускнеет и то, что ты испытал.
— Вы хотите сказать что паутина как-то определяет то переживание, которое я получу?
А какова же роль мухи?
Мухой, Петя ты питаешься. Но когда муха бьется в предсмертной агонии она создает тонкие вибрации твоей паутины, общая картина которых зависит от узора созданного паучьими нитями, что собственно и рождает переживание. Выражаясь поэтическим языком, муха играет струнами твоей души, а ты зажимаешь аккорды.
— А нельзя ли, в таком случае, как-нибудь сделать тоже самое, но без мухи? Так сказать самому сыграть на своих струнах – дополнил свою мысль Петя и отчего-то покраснел.
Эдуард нахмурился. Можно, но это будет суррогат ты же понимаешь?
Петя понимал и поэтому ему расхотелось развивать тему в этом направлении, но Эдуард издевательски продолжал:
— Сыграть на своей мандалине (Эдуард сделал ударение на втором слоге в слове мандолина, отчего Петр покраснел еще больше) можно разве что по причине серьезного заболевания повлекшего за собой немощность паука, делая его ммм… недееспособным. В остальных случаях разница в ощущениях настолько велика, что врядли найдется паук, в здравом уме отказавшийся от живого восприятия в пользу — Эдуард скривил лицо — бутафории.
— Тут ты загодя знаешь – продолжал он — какой звук будет извлечен и он не содержит в себе неизведанного. Ты как бы уже заранее его ощутил и поэтому не сможешь вдоволь насладиться его восприятием. Муха же, производит абсолютно стохастические вибрации, каждая из которых, для тебя в новинку. Некоторые мистики считают, что имеет значение и то, что муха производит не просто вибрации, но и то, что эти вибрации вызваны ее предсмертной агонией. Как по мне так это очередные околофилософские рассуждения эстетов-бездельников, чего они только не наплетут лишь бы делом не заниматься.
Кроме того помимо ммм… психологической составляющей процесса есть и немаловажное физиологическое дополнение. Эдуард сделал несколько многозначительных жевательных движений. Кстати, нечто подобное и проделывают низшие существа вроде мух. Для паука это недостойно. Так что можно Петр, но лишь одним глазком. Задорно подмигнув, Петин наставник расхохотался.
— А почему узор приедается?
— Ну и вопросики у тебя – ухмыльнулся Эдуард. Сказать по науке так это не в моей компетенции. Это тебе всякие умные книжки надо почитать. К примеру, был такой философ, соткал книжку «мир как жажда и вибрация», хорошо читается, но мрачновата. Есть и много других, уж не знаю какие тебе посоветовать. А если так, по простому, то рано или поздно ты узнаешь все узоры своей паутины и начинаешь повторять уже известные тебе действия. Все замыкается в круг, вибрации теряют новизну и дальше как раз и получается тот суррогат, о котором мы только что говорили. Так, в этом круге, живут низшие существа, и только пауки нашли выход. Мы не дожидаемся когда паутина приестся, а заблаговременно плетем новую.
Петр отчетливо представил себе вереницу кругов, которые собой образовывали линию, также замыкающуюся в круг. Элементы составляли множество, которое в свою очередь служило элементом другого множества похожего на свои элементы и так до бесконечности. Такого сравнения он сам от себя не ожидал.
— А вам не кажется, что мы в итоге строим точно такую же паутину – вслух сказал он, только больших размеров? Что наш круг отличается от кругов низших существ только размерами?
— Понимаю о чем ты… но другого выхода нет к тому же обычно паучьей жизни хватает только на то чтобы понять это, но не успеть как следует прочувствовать. А если так, то стоит ли об этом заботиться?
— Может и не стоит, но меня почему-то заботит.
Эдуард улыбнулся. — Петр, а ведь это именно то, что сделало пауков отличными от других.
Пауков это заботит. Это именно тот механизм, который научил их прощаться с паутиной не застревая в ней и плести новую.
— Не понимаю.
— Ты ведь слышал про прыжок в бездну?
Наставник не дождался ответа, считая по-видимому что вопрос про прыжок в неизведанное для паука был риторическим.
— Вот когда нас начинает что-то сильно заботить и узоры перестают радовать мы совершаем прыжок. Кстати это также помогает новичкам понять, как плести паутину.
— И как же это помогает?
— А вот так – сказал Эдуард и посмотрел куда-то за спину своего ученика. Петр неуверенно стал разворачиваться чтобы посмотреть туда же и тут почувствовал предательский толчок в спину. Мир завертелся как юла, и Петр инстинктивно согнул спину и подобрал под себя лапки став похожим на шарик. Невольно в голове пронеслось сравнение с ощущениями на охоте с той лишь разницей что радости и счастья это не принесло. Петр не знал чем это все закончится, но отчего-то было очень страшно. Возникло ощущение стремительного приближения к чему-то и эта встреча не сулила ничего приятного. Тут, неожиданно, откуда-то снизу выстрелил уже знакомый по охоте серебристый канат и падение прекратилось. Боясь пошевелиться, Петр осторожно огляделся. Первое что он увидел, была серебристая нить, идущая из его брюшка вверх кончаясь на ветке дерева. Выглядела она довольно прочно, Петр вспомнил как обматывал ей муху тем самым подкрепив свое впечатление и успокоился. Чуть выше была видна паутина, та самая с которой он только что… с которой его только что столкнули! Виден был и виновник происшествия – темное, покрытое короткой шерстью лицо наставника довольно ухмылялось глядя на беспомощное положение своей жертвы. Петр почувствовал как в нем закипает гнев, но не успел выразить его в словах как Эдуард его опередил:
— Петр, только не обижайтесь, это было необходимо и совершенно безопасно.
— Мухам расскажите – пробурчал Петр в ответ, однако так чтобы наставник этого не услышал.
— Что?- донеслось сверху.
— Я спрашиваю – заорал Петр – что мне делать дальше?
— Спустись пониже самостоятельно и побудь там немного.
— «Немного», это сколько?
— Ты сам поймешь, это твое последнее испытание. Попробуй отделаться от беспокоящих мыслей. Не слишком увлекайся воспоминаниями и не особо фантазируй. Просто побудь там.
— Да, и еще – не вздумай лезть ко мне на паутину. Сделаешь это и я снова тебя скину. Я не шучу. — Ну все, мы все на тебя надеемся.
После этих слов Эдуард взмахнул лапой, отвернулся и исчез за листвой.
Такого поворота событий Петр ожидал меньше всего. Чувство обиды и злости за бесцеремонное отношение смешалось с чувством жалости к себе и полной растерянностью. Что было делать дальше оставалось непонятным. На секунду возникла мысль забраться обратно и сказать Эдуарду что приключений с него на сегодня хватит, но понимание того что таким образом он просто выставит себя слабаком и идиотом, не позволили ему поддаться этому желанию. К тому же наставник обещал его скинуть, что ему наверняка удалось – он был старше и крупнее. В этом случае Петру дополнительно бы грозило стать объектом всеобщих насмешек.
Чтож попробуем, решил он и стал осторожно спускаться вниз. Это оказалось несложно. Как в точности это происходит, он бы не смог описать, как не смог бы описать каким образом он двигает своей лапой. Все происходило само собой, без особого напряжения. Вскоре ему это даже понравилось.
Медленно отпуская нить, Петр снижался в бездну. Страха не было скорее чувство какого-то иррационального любопытства размешанное игровым азартом с легким налетом отвращения и жалости.
Наконец он опустился по его мнению достаточно низко. Паутина осталась где-то далеко вверху и отсюда можно было различить лишь ее размытые контуры. Эдуарда видно не было. Петр попытался отделаться от беспокоящих его мыслей и стал ждать. Через несколько минут такого висения не произошло абсолютно ничего.
Что я вообще здесь делаю, думал Петр, неужели нельзя как-нибудь иначе научить меня плести паутину. А где-то там его друзья — Коля с Митей тоже проходили посвящение. Возможно, даже как и он сейчас качаются на своих нитках. А может уже и поняли все. Мысль о том, что его друзья уже со всем разобрались, а он как тупица все еще висит тут неприятно кольнула Петино самолюбие. Надо собраться, что он там говорил… «. Не слишком увлекайся воспоминаниями и не особо фантазируй. Просто побудь там.»
Ну, вспоминать ему особо то и нечего совсем недавно был личинкой, потом его чуть не сьели, а потом они подрались с Колей, потом подружились. Потом Кольку чуть не сьел Митя, но не сьел и с ним они тоже подружились. Затем все пошли в одну школу.
Память приходила односложными обрывками в виде отдельных слов или картинок в такт мерному покачиванию на нити. Когда воспоминания закончились, Петя подумал о том, что значит плести паутину и как это должно выглядеть. После нескольких нелепых ассоциаций со школьными играми он отбросил и это.
Убаюкивающее покачивание нити спровоцировало спокойное и безмятежное состояние ума, в котором нравилось находиться. Но не прошло и нескольких минут как это состояние стало трудно удерживать. Внутри образовывалась неясная пустота, требующая немедленного заполнения. Тысячи маленьких хочу просыпались в нем и требовали к себе внимания. Петр пытался двигаться, но это помогло лишь отчасти. В скором времени желание что-нибудь сделать стало определяющим, но возможность подняться по нити была под запретом. Это было пыткой. Когда он делал какие-то движения ему тут же хотелось сделать их по-другому. Когда он делал по-другому, он сразу же понимал что это не то и нужно делать иначе и так до бесконечности. Казалось, нет такого положения тела в котором ему будет удобно. Когда же он выдыхался от физического перенапряжения, то же происходило с мыслями. Стоило о чем-то подумать, как эта мысль становилась вязкой и буквально вклеивалась в мозг. Ей на смену просилась другая, но и с ней происходило то же. На смену мыслям приходили эмоции и устраивали свой хоровод. Все это повторялось по кругу из раза в раз. Петр кричал, но с криками была та же история. Хотелось вырваться и убежать, но это было невозможно. Тогда, наконец, пришло спасительное забытье.
Придя в себя, Петр обнаружил, что поселившаяся в нем после охоты жажда стала как будто больше и интенсивнее. Он ощутил, что круговерть мыслей, движений и чувств как бы засасывало этой жаждой, которая поглощая их все больше росла а сам он входил в оцепенелое состояние похожее на тяжелую болезнь.
Петр не знал сколько прошло времени. Здесь, в одиночестве не с чем было сравнивать и время текло по своим законам. Единственные события, которые происходили, существовали в его голове. Будь то яркая мысль или усиление эмоции, воспоминание, все это не имело объективной длительности. Сравнивать эти вещи друг с другом не было никакой необходимости. Единственным, что сопровождало каждое ощущение Петра, было равномерно нарастающее томление. Он почти физически ощущал как раздробленные куски этой жажды снова собирались в единый монолит, уничтожая с каждым таким воссоединением часть Петра в виде эмоций, мыслей, чувств и мнений оставляя лишь голое, но неясное намерение. Временами ему казалось, что пора лезть вверх, но что-то всякий раз его останавливало и чем сильнее становилась его жажда, тем явственнее он ощущал, что еще не готов.
Случалось, что какая-то часть Петра не желала уходить и усиленно цеплялась, тогда воссоединение жажды останавливалось и Петр был вынужден проживать эту часть как будто она была не воспоминанием, а реальным событием. Он плакал, кричал, бился в истерике, на него то накатывал дикий ужас, то беспричинный смех. Но за всем этим неизменно следовало опустошение и новый виток формирования жажды. Он плохо понимал, что с ним происходит и зачем, но не мог это не принять, не воспротивиться. Он просто висел и ждал.
Была в этом какая-то двойственность. С одной стороны ощущение жажды было необходимым и он это очень ясно понимал, но с другой стороны это чувство не было приятным. Да оно будоражило все его существо, или даже было его существом но вместе с этим он чувствовал свою отчужденность от него.
Наконец его намерение достигло необходимой интенсивности и Петр ясно осознал что пришло время действовать. Понимания что конкретно нужно делать у него по-прежнему не было, но оставаться в подвешенном состоянии было нельзя. Это он тоже ясно знал.
Подтягиваясь на нити и медленно перебирая лапками, он пополз вверх.
Забравшись на ветку, он испытал разочарование. Что дальше делать он все еще не знал. По всей видимости, его инициация была провалена. Петр почувствовал как к горлу подступил комок и запаниковал.
— Ну и пусть, ну и ладно, ну и пусть… ну и ладно, значит просто не мое. Подумаешь не прошел какое-то дурацкое испытание. Ну и пусть… буду значит отшельником… а что ведь и такие есть, чем они хуже… не всем же быть наставниками… значит я просто неудачник, да и ладно, пусть подавятся сами же тоже кружат… еще как кружат… выход они нашли как же. Плел я их выход коконом. Петр повторил последнюю фразу несколько раз, совершенно не понимая откуда она взялась, но чувствовал, что она подходит как нельзя кстати. Да пошли они со своими паутинами, коконами, мухами, прыжками и обретениями себя, на корм самкам. Он попытался было сказать что-то еще но не нашел слов и просто сплюнув напоследок присел. Чувствовалась облегчение. Невозможность решить задачу тоже, какое никакое решение. Можно теперь заняться и чем-нибудь другим. Однако хочется есть. Чем интересно питаются отшельники? Падалью что ли?
Жажда, так и не умолкавшая в нем теперь усилилась чувством голода и просто сидеть было невыносимо. Петр встал и начал ходить по ветке взад-вперед. Ему этого показалось мало и, заметив невдалеке другую ветку он решил перебраться на нее.
— А собственно чем охота на паутине отличается от охоты без нее? В листве можно хорошо спрятаться и подкараулить зазевавшуюся муху. Напротив, такая охота возможно даже интереснее и требует еще больших навыков и ловкости. Перебравшись на соседнюю ветку, он не остановился, а направился к следующей, которая располагалась чуть ниже и правее.
— Что он там плел? Вибрации струны моей души? А причем тут паутина, ведь если вдуматься то, контактируя с мухой напрямую я только тогда и получаю ее вибрации. А паутина это никому не нужный посредник. Суррогат. Эта мысль его рассмешила. Тем временем он уже спустился на первую ветвь и теперь снова двигался ко второй. Жажда в форме неясного беспокойства заставляла его ходить кругами, но он этого не замечал.
— Нужно просто не торопиться и не убивать сразу. Дать подергаться. А разнообразие внесет сила и место укуса. Да и мухи то ведь разные есть. Ни к чему эта паутина. Для старперов она изнеженных.
Говоря он все наворачивал круги как дикое животное в клетке зоопарка.
— Интересно как там Колька с Митей, прошли или тоже лопухнулись? Если так то можем втроем охотиться. Роли распределим, загонщик там, приманка и охотник. Ловушек понаделаем.
Внезапно он понял что уже давно не ходит по веткам. Под лапами ощущалось что-то липкое и упругое. Опустив взгляд он увидел паутину, растянутую между трех веток. Не такую как та на которой они охотилась с наставником. Эта была еще не завершена и узор был иным. Было и другое, самое важное отличие – эту паутину ткал он сам.
Понимание вспышкой пронеслось в голове оставив уверенный и четкий след. Он знал, что и как надо делать дальше. Сомнения были развеяны и он продолжил свою работу.
Да, теперь он стал настоящим пауком. Очень хитрым и изворотливым существом далекие предки которого когда-то открыли способ, как избежать ловушек, уготованных им природой. Не уподобиться тем низшим существам, что прозябают в собственных паутинах исходив их вдоль и поперек и теперь вынужденными повторять одно и тоже пряча это понимание от самих себя в многообразии своих мелких желаний на которые раскололась их определяющая все в этом мире жажда.
Тем временем паутина была почти готова ее аккуратные серебристые линии образовывали совершенный и неповторимый узор, кидавший солнечный отблеск на зеленую листву.
Они забыли что такое встреча чистой и цельной жажды с первичной вибрацией мира осуществленной в акте охоты и теперь слышат лишь отголоски этого поистине грандиозного события, когда в закоулках своих паутин натыкаются на давно истлевшие останки мух. Только паукам доступно это непреходящее знание, которое они передают из рода в род. Только пауки знают как не позволить своей жажде размениваться на миллионы никчемных желаний и не увязнуть в своей же паутине для того чтобы на охоте встретиться с первичной вибрацией мира и познать себя. Пусть даже для этого и необходим болезненный прыжок в бездну.
Петр ходил кругами по только одному ему ведомому маршруту оставляя за собой нити паучьего шелка. Со стороны можно было увидеть, как эта нить образовывала растянутый между тремя ветками дерева круг внутри которого копошилось что-то темное и мохнатое.
А рядом был целый мир полный своих звуков и запахов естественным образом раскинувшийся на многие версты вокруг не знающий ни жажды, ни вибрации, а просто находящийся в своем безупречном естестве.
Когда все было закончено Петр присел на краю, в просвете между кругами нитей и стал ждать.

Обсессия

До чего бывает сладким плен вечерней лихорадки
Фонарей цветных искры хлынут все поднимут вверх дном
И горячею волною город улицу укроет
А потом опять краски смажутся, все окажется сном
Пикник

На холсте, выполненном в грязно-серых тонах, изображена мужская рука, высунутая до локтя из ямы, где предположительно находилось все остальное, что вкупе с рукой обычно называют человеком. Если помимо чисто физиологического обозначения необходимо дать еще и социальную идентификацию, то этот человек, несомненно, узник.
Пальцы руки сложены, так как если бы она принадлежала нищему, просившему подаяние. Изгиб кисти придавал жесту немое обращение к кому-то кто остался за рамками картины, оставив лишь намек о своем присутствии в виде края полы платья видневшегося в левом нижнем углу.
— Вы видите, что рука направлена справа налево, заговорил экскурсовод, высокий средних лет мужчина с копной неуложенных в прическу светлых волос. Это означает что вопрошание пленника направлено в прошлое. Но это не сладкое томление ностальгии, скорее жест отчаяния в попытке вернуть то, что давно минуло, оставив лишь мучительные воспоминания, не дающие покоя.
— Одновременно это и мольба о помощи, ведь очевидно — экскурсовод легонько, стараясь не коснуться картины, поводил указкой в области ямы, из которой торчала рука, придавая своей интерпретации очевидности – что человек находится в беде и испытывает страдание.
— Край материи расположенный слева и являющийся ни чем иным как краем женского платья уходящего человека, к которому и обращена эта немая мольба, говорит нам о том, что это женщина. Экскурсовод сделал паузу, и печально улыбнувшись, обвел взглядом посетителей, как бы приглашая их пробудить сопричастность к сюжету художественного произведения.
Посетители, их было семь человек – трое мужчин и четверо женщин, вглядывались в картину с напряженными лицами аборигенов всматривающихся в незнакомые черты больших испанских кораблей величественно приближающихся к их острову. Вот-вот и станет ясно, что будет дальше. Но время шло, а корабли все никак не могли приблизиться на достаточное для спуска лодок расстояние, и аборигены рисковали превратиться в каменных исполинов с острова Пасхи так и не дождавшихся этого «вот-вот».
Такого краткого описания было явно недостаточно для общей сопричастности. Видимо это, наконец, дошло до экскурсовода, и он вновь повернулся к картине, быстро и несколько нервно заговорив:
— Серо-черные тона, превалирующие на холсте показывают общую неудовлетворенность, неясность, страх, словом все то, что испытывает человек оставленный в одиночестве. Но в нем еще живы воспоминания и надежда, отраженные соответственно в уходящем человеке и тянущейся к нему руке из той ямы ужаса и страдания, на которое его этот уход обрекает.
Экскурсовод вновь повернулся к публике и встретился взглядом с темноволосой женщиной пристально смотрящей на него без какого-либо выражения.
— Что касается уходящей женщины, то автор не раскрывает ее намерений кроме желания уйти и вся композиция сосредоточена вокруг кисти мужчины пытающегося ее вернуть…

— А мне кажется, что он попросту хочет затащить ее в свою яму – неожиданно заговорила темноволосая женщина, не отрывая своего буравящего взгляда от экскурсовода. – Ему там одному фигово, а вместе вроде как веселее будет. В ее голосе слышалась какая-то издевка.
— Возможно, единственное его желание это избавиться от страдания – несколько растерянно ответил экскурсовод, отведя взгляд и уставившись куда-то в окно, словно нашкодивший ребенок – и он не думает о последствиях.
— Вот я и говорю: слабак и эгоист, как и все мужики – при этих словах женская часть аудитории одобрительно закивала, подключаясь к неожиданному диалогу. Почувствовав поддержку темноволосая продолжила: Только и хочет чтобы ему хорошо было. Но сам то он для этого и палец о палец не ударит. А на желания других людей ему плевать.
— Ну раз женщина такая сильная, и надо полагать еще и альтруистка, то отчего же она ему не поможет? – неожиданно даже для самого себя выпалил экскурсовод развернувшись и вновь встретившись взглядом с темноволосой. В этот раз отвести глаза пришлось ей.
— Возможно, она ему таким образом и помогает – голос темноволосой повысился и со стороны это начинало походить на ссору двух супругов после долгих лет совместной жизни. – Возможно, единственный способ помочь это оставить его одного чтобы он наконец хоть что-то понял и начал двигаться…
— Он достаточное время был один до встречи с ней – перебил экскурсовод — и это ему мало помогло…
Неизвестно чем бы это все закончилось, но тут в диалог встрял низкого роста коренастый мужчина в дорогом костюме, до этого момента почти безучастно изучавший картину на стене. – Мне вот, если позволите, ваша интерпретация кажется не совсем точной – обратился он к экскурсоводу таким тоном будто и не слышал всего предыдущего диалога, а если и слышал то не придал ему значения.
Все присутствующие уставились на него с легким недоумением.
— Вот вы говорите направление кисти обьясняется обращением к прошлому – продолжал крепыш – а мне кажется, что уход женщины именно налево и проясняет как нельзя лучше суть конфликта. Стоявшая рядом с ним девушка модельной внешности переступила с ноги на ногу и поднесла к лицу руку так будто хотела поправить прическу но в процессе передумала и получился немного нервный жест.
— Оно может и так но ктож тому виной? – подала голос женщина в синем застиранном халате, заговорив она выступила чуть вперед и стало видно что под мышкой она сжимает швабру. Вероятно это была уборщица работающая здесь и решившая поделиться своим видением ситуации. — Вы гляньте на картину то повнимательнее, этож где ей бедной жить то приходится? Грязь кругом, муж семью обеспечить не может, у них даже крыши над головой нет ютятся у родителей. Тьма беспросветная, тут и налево и направо все равно ведь куда лишь бы не так…
Мужчина рядом с ней помятого вида что-то протестующее замычал, но его перебили.
Это была немолодая уже дама, но опрятная одежда и дорогая косметика подчеркивали ее увядшую было привлекательность самым выгодным образом.
— Да в работе он с головой – заговорила она голосом диктора на телевидении, — одна рука торчит и тянется по привычке куда-то в направлении жены как к подушке. А жены уже и нет там. Все потому что раньше думать то надо было, внимание уделять, время вместе проводить. Он хоть раз спросил как ей то на душе? Что радует, а что заботит. Чем она интересуется? По душам то и не говорили ни разу. Все время работе своей посвятил, а дома изо дня в день одно и тоже. Скука смертная, от того и небо черным затянуто что мрак беспросветный.
— Я поражаюсь, чего вы тут только не накрутили – пробасил высокий молодой человек в шляпе. – И про работу, он повернулся к даме говорившей последней – он у вас что шахтер? И про «лево с правом» от «безкрышности» над головой – он оглянул остальных. – Прямо слушать смешно. Ну ладно остальные, но вы – он посмотрел на экскурсовода – вы то по долгу профессии должны знать. С чего вы вообще взяли что это мужская рука, кстати?
Экскурсовод пожал плечами и не придумав ничего в свое оправдание уставился на изображенную на картине руку.
— Известное же произведение Лесного «Графиня Молокова» — продолжил человек в шляпе – про конфликт юношеского порыва с прессом традиционного воспитания вылившимся в отсечении руки у главной героини. Отсечение естественно только художественный образ. Коий тут и запечатлен в картине Васильева «рука графини Молоковой».
Повисла неловкая пауза. Каждый из присутствующих испытывал чувство стыда как в анекдоте про женщину пришедшую на прием к гинекологу и попавшей в каморку сантехника, но успевшей раздеться прежде чем она поняла свою ошибку.
Не то чтобы слова человека в шляпе как-то повлияли на это, произошло что-то другое что ощутили все посетители включая уборщицу и экскурсовода. Это было похоже на ощущение которое бывает когда окунаешься в воду с головой в одном месте и какое-то время плывешь под водой, а затем внезапно выныриваешь совершенно в другом месте и оглядываешься вокруг. Впрочем каждый из присутствующих сравнивал это ощущение по своему.
Каким то непонятным образом вслед за ощущением начала меняться окружающая обстановка. Стены галереи ровно покрашенные в персиковый оттенок превратились в шведскую стенку за которой виднелась стена с облезлой штукатуркой и подтеками ржавчины от труб проходивших под потолком. Арочные проемы окон стали большими квадратами заполненными толстым непроницаемым оргстеклом. Пол под ногами из ламината превратился в обычный паркет неоднократно крашенный и местами потрескавшийся. А вместо картин на стене висели альбомные листы с непонятными черными кляксами. За несколько мгновений арт галерея обернулась школьным спортзалом.
Из дальнего находившегося в тени угла показался силуэт человека, медленно поднявшегося со стула и так же медленно обошедшего стену снимая альбомные листы-картины со стены. Собрав все, он положил их в папку, подписанную как «тест Роршаха» и направился обратно в свой угол. Там оказался стол за который он грузно уселся и положил свою папку.
Присутствующие потихоньку приходили в себя и собирались вокруг этого стола, где оказались восемь стульев, и в молчании рассаживались, думая каждый о своем.
Солнечный луч, пробивавшийся сквозь окно и до этого кидавший причудливые тени на стене был пойман стеклами очков, которые человек держал в руке и сфокусировался на
белом бейдже, на котором было выведено:

«Д-р Курбатов
Семейная терапия
»